|
Дни идут за днями, но ничего не меняется. Я по-прежнему среди политруков. Тут их становится все больше. Поговаривают об отправке в какой-то специальный лагерь.
...Из соседней комнаты выходят мои новые приятели - Виктор и Ираклий. Они зовут меня сыграть в домино. Четвертым они приглашают батальонного комиссара Зимодру.
Мы садимся за стол и принимаемся стучать. Но игра что-то не клеится.
- Надо бы сделать шахматы,- говорит Ираклий, У него светло-карие глаза, с горбинкой нос (отец у него - грузин, мать - украинка). Ираклий - мастер на все руки: он искусно вырезает из дерева матрешек, вытачивает мундштуки, лепит из глины забавные фигурки божков и животных.
- Надо бы сделать самолет,- острит Виктор, синеглазый неунывающий одессит.
Оба они тоже причислены к политсоставу, хотя Ираклий только временно исполнял обязанности замполитрука, а Виктор и вовсе - летчик, сбитый при попытке доставить груз десантникам.
Зимодра зевает.
- Сделайте пока что из себя порядочных людей, черти сопливые.
Он говорит, растягивая слова, взгляд у него с ленцой и чуточку надменный.
Зимодра до войны был секретарем Мурманского горкома комсомола, а на фронте - комиссаром отдельного авиадесантного батальона...
Короткие русые волосы его курчавятся, брови, как и у Ираклия, черные и крылатые.
- Навестим писателя? - помедлив, предлагает он мне.
Идем через короткий коридор в комнату, окна которой обращены к лесу. Сквозь окно за колючей проволокой виднеется часовой-автоматчик, дальше меж стволов желтеет полоса железнодорожной насыпи.
Илья Михайлович Соколов, он же Типот, московский литератор, лежит на животе и что-то мелко пишет карандашом в самодельном блокноте.
- Мы не помечали? - вежливо осведомляется Зимодра.
- Милости прошу,- отвечает Типот (он любит, чтобы его называли Типот: кажется, это его литературный псевдоним).
Он невысокий, большеголовый, смуглый. У него тонкий голос. Он прячет в нагрудный карман блокнот, из другого - вынимает трубку.
Закуривает.
- Скажи мне, кудесник, любимец богов,- нараспев произносит Зимодра.
- Слушаю вас,- серьезно отвечает Типот.
- Что с нами будет? - спрашивает Зимодра.- Как твоя писательская интуиция?
- Мы превратимся в дым.- Типот выпускает изо рта сизый ядовитый клубочек.
- А вообще?
- А вообще в основном все будет, как и было. Люди будут рождаться, учиться, делать разные глупости, совершать подвиги и открытия, умирать. А потом все сначала... А по-твоему, как?
Зимодра тонко улыбается.
- После войны все будет по-другому. Умирать никто не будет.
- Живые и теперь не умирают.
- Вот именно. Молодец, старина!.. Сколько мы с тобой уже знакомы?
- Год и два месяца, старик...
Проходит еще неделя. Положение не меняется. Проходит месяц. Нас здесь уже около ста человек.
Стоит золотая осень. Светятся погожие дни. Легкий ветерок заносит к нам клейкую прозрачную паутину, а однажды я нахожу во дворе прилетевшие из-за колючки два багряных листка. Я часами простаиваю на улице, наблюдая за тяжелыми составами, которые с грохотом катятся на восток - всё на восток... Мы ждем,
В середине октября как-то сразу настает осень. Резко холодает, дождит, быстро смеркается, Немцы будто забыли о нас. Правда, иногда нас выводят на работу. Под большой охраной мы ремонтируем дороги вокруг лагеря.
Я все лучше узнаю товарищей. Зимодра, Типот, Худяков, Виктор, Ираклий - это настоящие. И большинство пленных комиссаров и политруков настоящие люди. Большинство, но не все...
С наступлением сумерек и до отбоя у нас теперь часто устраиваются вечера устных рассказов. Старший политрук Костюшин очень интересно описывает технологию производстве шоколадных конфет: он по гражданской специальности кондитер, работник прославленного «Моссельпрома».
Типот, посасывая пустую трубку, повествует о жизни великих писателей.
Зимодра с увлечением рассказывает, как ведется промысел в наших полярных морях.
- А я вам вот о чем поведаю, братцы,- объявляет раз Борода.- Беспартийных среди нас нет, так что, надеюсь, никаких тайн я не разглашу...
Смакуя подробности, он вспоминает о том, как брал взятки у председателя передового колхоза, как пьянствовал вместе с прокурором и гулял с районными активистками.
- Ну, было же так, правда? Чего греха таить! - с ухмылкой произносит он.
Кое-кто похихикивает.
- Мы люди свои, товарищи, можно сказать. Верно?
- Серый волк - тебе товарищ, в Брянском лесу, - резко отвечает из темноты Зимодра.
- Это кто такой? Кто? - обеспокоенно спрашивает Борода.
- Я вот сейчас встану и морду тебе набью,- заявляет Зимодра,- тогда узнаешь, кто!
- Ну, назовись. Давай подебатируем.
Но Зимодра больше не отзывается. По-моему, кто-то из соседей удерживает его...
И еще один день - пасмурный, холодный день конца октября. После утренней проверки дежурный полицай глумливо поздравляет нас с «победой». Как только что сообщило радио, германская армия якобы овладела Сталинградом и завершает окружение Москвы. Среди наших воцаряется подавленная тишина. Люди молча расходятся по своим местам.
Не грустят только Борода и его три дружка. Вчера их снова вызывал на беседу немецкий офицер. С шутками и прибаутками усаживаются они за стол и начинают «забивать козла». Я выхожу из барака.
По двору, засунув руки в карманы шинели, прогуливается Худяков. Он думает. В последнее время он совершенно замкнулся в себе и постоянно о чем-то думает.
- Давай побродим вместе, - заметив меня, говорит он. Взгляд его хмур и серьезен,- Ты знаешь, между прочим, почему у нас такой тяжелый провал на фронте?.. Мы наделали кучу ошибок. И самая большая - это тридцать седьмой год, несомненно. Мы потеряли много честных партийцев, в том числе и в армии, а такие прохвосты, как Борода или Рогач, остались. Мы сами себя ослабили - вот в чем дело... в чем наша трагедия.
- Что же, по-вашему, теперь победят нас? - напрямик спрашиваю я.
- Нет. Не победят. Когда народ полностью осознает, что ему грозит, все переменится.
Я вижу на глазах Худякова слезы.
Днем в барак приходит холеный немецкий обер-лейтенант. Нам приказывают построиться. Обер-лейтенант выкликает по списку шесть человек. Среди них и Борода.
- Вот истинные патриоты своей родины,- на чистейшем русском языке говорит немец.
«Патриоты» прячут глаза. Они зачислены пропагандистами в армию изменников. Вскоре их уводят от нас.
Журнал «Юность» № 7 1963 г.
Люди остаются людьми
Trackback(0)
 |
Глава седьмая 5
TrackBack URI for this entry
Subscribe to this comment's feed