|
Я примащиваюсь в ногах у Малинина на лавке и, кажется, только-только засыпаю, как вдруг удар сумасшедшей силы сбрасывает меня на пол.
Через голову летят осколки стекла, волна морозного воздуха окатывает и разливается по полу.
- В ружье! - вопит голос нашего дежурного.
В кромешной тьме хватаю карабин, ноги - в валенки, и к выходу. У двери давка; застрял сундук.
- Так вашу мать! - кричит юный звенящий голос лейтенанта.
Он дергает кого-то за шиворот, кому-то поддает коленкой под зад. Наконец пробка рассасывается, и мы на улице.
Б-а-бах! Думается, всего в десятке шагов от нас сверкает косой грохочущий вихрь.
Мы кидаемся врассыпную. Дождь осколков падает сверху. В ту же минуту нас подхватывает темный бурлящий поток и увлекает за собой.
Мы куда-то бежим. Мы бежим из деревни по снежной целине - бойцы с винтовками и командиры с револьверами в руках, - бежим, обгоняя друг друга. Сзади нас гремят разрывы и стучат пулеметы. Мы бежим, пока не попадаем в большой овраг.
И сразу все стихает... Настает рассвет. Я вижу кругом смущенные лица. Что же опять случилось?
Отправляюсь на поиски своих. В конце оврага в кустах толпятся люди в белых полушубках. Вижу красное хмурое лицо командира полка.
Комиссар, вытянув руки по швам, замер перед маленьким подвижным человеком. Тот, энергично потрясал кулачком, вероятно, отчитывает его.
Шлепков стоит в стороне. Грузный, с одутловатым лицом подполковник водит пальцем по раскрытой планшетке, которую держит перед ним коренастый, похожий на молодого медведя командир.
Через минуту Шлепков и комиссар полка, понурившись, идут к одной повозке - их, наверно, отстранили от командования,- маленький, подвижный человек шагает к другой. У грузного подполковника в руках появляется бинокль.
Коренастый командир отдает распоряжения. По оврагу разносятся негромкие протяжные крики команд. Все заряжают винтовки, карабкаются по склону, потом выскакивают из-за укрытия и несутся по истоптанному снеговому полю обратно к деревне.
До деревни метров триста. Я вижу густую цепь бойцов, катящуюся полукольцом, В центре - напоминающий медведя командир с винтовкой наперевес. Мы с Малининым бежим в цепи шагах в двадцати от него. Это что-то совершенно новое: без артподготовки, без стрельбы и даже без криков «ура».
Мы успеваем преодолеть, наверно, половину пути, когда со стороны деревни раздаются первые беспорядочные выстрелы.
Мы не обращаем на них внимания и несемся дальше. Кто-то рядом падает. Но мы несемся. Наш командир бежит впереди, упруго отталкиваясь короткими сильными ногами. Грохочут срезу несколько пулеметов. Снова с размаху падают люди. А наша молчаливая, ощерившаяся винтовками цепь, сужаясь, уже берет деревню в клещи. Серые фигуры справа, прыгая и пригибаясь, достигают крайних дворов...
Внезапно пулеметы смолкают. Утихают ружья. Теперь становятся слышны крики впереди, на другом конце деревни, и это не наши крики: гортанные и панические.
Вот обломки раскиданных жердей, черный сарай, свежие задымленные воронки. Закопченный, рябой от осколков снег. Стена избы в белых ссадинах.
Так это же наша штабная изба! Я останавливаюсь, судорожно ловя ртом воздух. Поспевает Малинин. Мы взбегаем на крыльцо, врываемся внутрь: точно, наша изба. Малинин, топча стекла, бросается в угол,
- Никого нет? - кричу я.
- Никого и ничего,- отвечает Малинин.
В сенях за дверью слышатся шаги и возбужденные осипшие голоса.
Журнал «Юность» № 6 1963 г.
Люди остаются людьми
Trackback(0)
 |
Глава вторая 1
TrackBack URI for this entry
Subscribe to this comment's feed