|
Наш путь лежал на северо-восток.
Тысячи миль предстояло пройти морскими дорогами.
Миновать Атлантику, Норвежским морем обогнуть Скандинавию, Нордкап и выйти в Баренцево море. Затем осторожно проскочить горловину Белого моря и ошвартоваться на Северной Двине у древнего Архангельска.
Завершался последний этап первого рейса первого советского корабля.
* * *
... Было это в середине двадцатых годов. Молодой Республике Советов нужен был, и немедленно, собственный морской торговый флот. Старый, дореволюционный, пострадал в годы гражданской войны и интервенции. Кораблей осталось мало, не на чем было возить экспортные грузы. Нанимали суда у иностранцев, чистым золотом оплачивали их «услуги». Серьезно угрожали они тогда монополии внешней торговли.
И вот со стапелей Балтийского завода сошел первый советский пароход. Трудовой Ленинград провожал в исторический рейс первенца советского судостроения. На борту парохода и я, специальный корреспондент «Правды». Отправляюсь с напутствием редактора «Правды» Марии Ильиничны Ульяновой:
- Корабль этот - частица нашей страны. В нем - особая душа, «душа социалистического корабля». Ваша задача, корреспондента, раскрыть ее там, за рубежом. Перед иностранными рабочими, докерами, моряками.
...31 августа 1927 года человеческое море затопило набережные Невы и прилегающие улицы. На мосту Лейтенанта Шмидта приостановилось всякое движение. Под громовое, «ура» пароход отошел от гранитной набережной Васильевского острова. Рабочие-судостроители запрудили причалы, стапеля и крыши зданий Балтийского завода.
Величавая симфония гудков кораблей, стоявших на Неве, провожала в далекий путь «первенца советского судостроения».
* * *
И вот уже наш пароход возвращается домой. Позади тихие и бурные морские переходы и иностранные порты: Киль, военный порт Германии; третий порт Англии Гулль, вторая столица Нидерландов древний Роттердам. С триумфом прошел пароход по мировым морским путям, демонстрируя «душу социалистического корабля».
...Норвегия открылась мысом Линеснесс, южной оконечностью страны. Заголубели фиорды - заливы с крутыми берегами, зачернели в них шхеры - бесчисленные каменистые островки. Рыбачат там норвежцы, с самого юга до Лофотенских островов. Кормит их Гольфстрим, природная отопительная система. Гонит она к норвежским берегам неисчислимые рыбьи легионы. Вот она, ярко-синяя морская река, шириной в сто сорок километров и в двести-триста метров глубиной.
Шли мы открытым океаном.
Прошел еще один спокойный день, пароход быстро скользил по спокойной глади океана. Только к вечеру барометр поднял тревогу. Его поведение подтвердили облака - они начали сгущаться. Радист подал капитану метеосводку: радиостанция Бергена предупреждала о шторме.
Заработали в эфире и другие рации.
- Шторм надвигается с севера!
Смотрите,- показал капитан Федор Иванович Воронин. - Чайки... Как они пронзительно кричат! А касатки, касатки! Видите, скачут от берега подальше в океан! Да и дельфины, и нырки... Все пропали. Значит, шторм будет свиреп, - добавил Воронин.- Вон, какие резкие разрывы облаков... Примета наша моряцкая: «Коль резок контур облаков, ко встрече с ветром будь готов!»
Дружно готовились к этой неприятной, зловещей встрече и на палубе, и в машине. Боцман и старпом тщательно проверили надежность палубных креплений. Матросы облазали весь пароход, осмотрели все его углы и закоулки. Матрос Онуфриев, поджарый блондин с приятным смешливым лицом, промчался мимо нас куда-то на корму. Капитан его окликнул:
- Как служба, Паша?
- Порядок, Федор Иванович,- ответил матрос окающим архангельским говорком. - Проверили всё на баке и на юте...
Воронин проводил его задумчивым взглядом.
- Паша Онуфриев... Молодой, а уже бывалый моряк. Он и зуйком поплавал.
- Зуйком? А что это такое?
- Не что, а кто. Моряком-то тоже из зуйков я вышел.
Брал я это импровизированное интервью, сидя на кнехте.
- Поморы мы, потомственные моряки, землепроходцы. Поморы-то первыми открыли Шпицберген, Свальбард по-норвежски. Плавали далеко на запад, да и на восток. В Норвегию ходили. К Лофотенским островам, и к Доггер-банке ходили, к англичанам забирались.
Приучали нас, мальчишек, к морю с самого раннего детства. С семи-восьмилетнего возраста уже становились мы зуйками, от дома отрывались, от матери. Плавали мы, зуйки, с отцами к Новой Земле, к земле ненецкой, к Канину Носу, к Колгуеву острову. В рыбацком становище на берегу ожидали отцов, вели незамысловатое хозяйство, возились с сетями, квас варили, распутывали снасти. А за провинности не было никакого снисхождения: «Два месяца в море не пойдешь!» Страшное это было наказание - «морем».
Примет, предрассудков было много. Идет зуек впервые в море. Подведут парнишку к поднятому якорю, да и заставят его съесть щепотку грунта со дна морского... «Чтобы не било в море».
- Федор Иванович, а кличка откуда такая пошла - зуек?
- Вероятно, от чаек. Поморы так мелкую породу чаек называли. Крутятся они вокруг рыбачьих суденышек, поедают выброшенные рыбьи внутренности. Ну, а зуйки, подобно таким чайкам, тоже, откровенно говоря, питались остатками рыбьего лова. Так за кормежку и работали.
А дома, смотришь, одним ртом меньше. Становились мальчишки-поморы моряками смелыми и закаленными, - продолжал Воронин,- да не крепки были в науке, навигации. Бывало, выйдет отец на палубу суденышка, носом потянет: «Никак, берег близко».
И проложит курс самым простецким способом: положит на карту ручищу в рукавице:
«Хм... Здесь юг, вот север... Там - ост». Махнет рукой зуйку-рулевому:
«Валяй, мальчишка, на среднее!»
Ходили, помню, с отцом и в Норвегию.
- А как с ними, норвежцами, разговаривали?
- На языке «поморско-норвежском»... Смотришь, кричит с берега в рупор какой-нибудь рыжебородый норвежец. Отец, видимо, понимает. Отвечает примерно так:
«Ту хандред мешков муки! Форти бее-е... (значит, сорок овец), фифти муу-у (пятьдесят коров)», и так далее. А я, зуек-поваренок, слушаю весь этот разговор и отцу завидую: «Ишь, здорово батя по-норвежски калякает».
Шесть братьев нас было, все в зуйках ходили. Все шесть, вы знаете, капитанами стали. Смелые мы были мальчишки, но мистически боялись одного - Мальстрема. Есть такой водоворот на Лофотенах. Случается, гибнут там и большие корабли.
Осторожно пробирайся, рыбак, между островами! Не отдавай штурвала зуйку-рулевому! Начнется прилив, а при свежем ветре волна прилива неминуемо столкнется со встречной... Как в Бискайском море... Родится клокочущий котел, бушующий водоворот... Страшновато было. Вот и цепляешься за отцовский рукав...
Федор Иванович посмотрел на часы:
- Пойду сосну пару часов... Пока возможно... Как бы нас не закрутил какой-нибудь «мальстрем»... Да пострашнее...
Глобус 1974
Trackback(0)
 |
Море испытывает штормом
TrackBack URI for this entry
Subscribe to this comment's feed