|
Читать предыдущую часть
Натка проснулась оттого, что над головой вдруг громыхнуло басом, зазвенели какие-то звонкие флейты, и знакомая песня вторглась в ее сны. Она открыла глаза.
Ганька, поставив табуретку на стул, пыхтя, одной рукой держал круглый диск репродуктора, другой, дрожащей от напряжения, прижимал к розетке концы провода. Из черного диска оглушительно неслось по комнате:
Наш паровоз, вперед лети
- В коммуне остановка,
Иного нет у нас пути,
В руках у нас винтовка.
Песня была мамина любимая. Дослушав ее до конца, Натка соскочила с постели, крикнула Ганьке, чтобы он так стоял: сейчас она принесет гвоздик и повесит репродуктор на стенку. Заглянула к маме. Той уже не было. На диване прислоненная к валику лежала подушка, казалось, еще хранившая мамино тепло. Натка, позабыв о Ганьке и о гвоздике, потерлась о подушку щекой, прошлась по комнате, слегка прикасаясь к вещам рукою. При солнечном свете они казались какими-то праздничными, и Натке невольно подумалось, что в новом городе ее ждет что-то необыкновенное.
Бабушка в кухне прибивала к стенке хозяйственную полку. По ее лицу Натка видела, что бабушке здесь нравятся и плита со множеством конфорок, и большой рукомойник с начищенным до блеска краном, и вообще все, чего она за многие годы со всеми этими отъездами и переездами была лишена как хозяйка.
- Вот прибиваю, - заметила она Натке. - Только надолго ли?
Натка пожала плечами. Надолго ли? На этот вопрос, пожалуй, не ответила бы даже мама. Но разве дело в этом? Как это сказал Семен Ильич?
Он назвал маму проверенной, стойкой, и, конечно, главное не в том, сколько они будут здесь жить, а в деле, для которого маму сюда направили.
Натка осуждающе посмотрела на бабушку. В ней никогда не было ничего героического. И просто удивительно, как у нее могла родиться такая дочь, как мама. Натка еще раз пожала плечами. Окончательно забыв о Ганьке, вышла из квартиры.
На крыльце остановилась, зажмурившись от ослепительного света. В лицо ей дул теплый ветер. Старые высокие дубы выстроились в ряд у дороги, и между ними в по-весеннему прозрачной тени робко выглядывали острые кончики молодой травы.
Дом, в котором предстояло жить Натке, был двухэтажный, деревянный. При дневном свете и после ленинградских зданий показался он Натке таким невзрачным, что у нее чуть-чуть не испортилось настроение. Но, вспомнив про маму, про ее какие-то важные дела, Натка тряхнула головой, точно отбрасывая от себя ненужное, и, спрыгнув со ступенек крыльца, направилась к калитке.
Ганька что-то крикнул ей из окна. Натка не расслышала.
Улица была не широкая, но очень длинная. Прямая, она внезапно скользнула вниз. От спуска и чуть ли не до реки по обеим ее сторонам присели на корточки маленькие домики, будто решили они прокатиться с высокой горки, но по чьей-то таинственной воле одни докатились до цели, а другие так и остались здесь, наверху, не испытав полета.
Один домик особенно смело выдвинулся вперед. Он был такой же небольшой, как и все дома на этой улице, но Натке он почему-то понравился больше других. Может быть, потому, что с одной стороны в его светлые чистые окна глядело небо, а с другой - задумчивая Ока, а может, потому, что не спрятался он за другие дома, не загородился дощатым забором, а стоял лицом к ветру, и видно ему было все и справа, и слева, и далеко вперед.
Натка подумала: вот бы тут жили мамины друзья!
Мимо шла женщина в низко надвинутом на лоб платке. Жестко скрипели пустые ведра на коромысле.
- Скажите, пожалуйста, - обратилась Натка к женщине. - Вы не знаете, кто живет во-он в том домике?
Женщина остановилась, посмотрела.
- В каком? - спросила она, глядя не туда, куда показывала Натка, а на ее лицо, и добавила: - Ты что, приезжая?
- Да, я только вчера приехала.
- Ага, - женщина кивнула понимающе и, поправляя платок, повернулась к реке. Она долго смотрела на домик молча, потом как-то неопределенно качнула головой:
- Я и сама не разберусь, кто он. Одни говорят - ученый, а по мне, просто выдумщик. Мыслимое ли дело на Луну летать! - Женщина горестно поджала губы. - Ну какой же он ученый? А жаль, человек, говорят, умный.
Натка оторопело смотрела на говорившую.
- На какую Луну?
- Ну на какую ж еще. На эту самую. Небось, не один раз видела ее в небе.
- На Луну, на настоящую?! Женщина усмехнулась.
- В том-то и дело, что на настоящую... Ребятишек только удивлять его выдумками.
«А вы разве не удивляетесь?» - хотела спросить Натка, но не спросила, окончательно сраженная услышанным. Еще там, в Ленинграде, читала она книгу Жюля Верна «Из пушки на Луну». Приключения жюльверновских героев захватили Натку. Целую неделю ходила она сама не своя, подружки над ней посмеивались:
- Ты, Натка, глупая. Это же все в книжках и неправда.
А оказывается, правда. Есть такие люди, что мечтают лететь к далеким планетам. И один из них живет вот в этом городе, вон в том домике, до которого рукой подать, только сбежать с горки!
Натка обернулась. Покачивая ведрами, женщина уходила в глубь улицы. Срывая голос от испуга, что женщина сейчас уйдет, Натка закричала ей вслед:
- Подождите! - И торопливо заспешила к ней. - А фамилия его как, вы не знаете?
- Кто ж его не знает, - отозвалась женщина. - Соколовский его фамилия. - И оглядела Натку странно спокойными глазами.
Незнакомый мальчишка пробежал мимо и показал Натке язык. Она мысленно обозвала мальчишку балдой. Потом возле нее остановился толстый мужчина, посмотрел ей в лицо, поковырял какой-то штучкой в зубах и вдруг неожиданно тонко прокричал кому-то:
- Вовка, домой!
Все вокруг было обычным, и никак не вязалось с только что услышанным. Волнуясь, обошла Натка вокруг домика, робко и жадно взглядывая на окна. Но они не пропускали Наткиного взора: отражалось в них все то же высокое небо, да нескончаемо плыли в зеркальных стеклах легкие бесшумные облака. А когда поднималась в горку, опять оглянулась: домик стоял, смело выдвинувшись навстречу речному простору.
- Соколовский, - задумчиво повторила звучную фамилию Натка, медленно открывая калитку в свой двор, и увидела девочку.
Та сидела на перилах, на белой полотняной ее кофточке ярко рдела октябрьская звездочка. Вопросительно, с интересом смотрела девочка на Натку. Рядом с девочкой стоял темноволосый мальчик, невысокий и худощавый. Он что-то шепнул ей. Девочка соскочила с перил, мелко переступая ногами в белых прорезиненных тапочках с голубой каемкой, подошла к Натке, остановилась перед нею и, отчего-то краснея, тоненьким голосом проговорила:
- Ты - Ната, да? А я - Валя, Рагозова. Ты ведь знаешь меня, да? Это - Гена, наш сосед. Мы только приехали и ждем тебя.
Как здорово все складывалось в это утро! И Соколовский - надо же, какой человек живет здесь! И Валя, которую хотелось увидеть скорее, и этот мальчик, должно быть, умный. Почему Натка решила так, она не знала. Но ей казалось: все в этом городе будет особенным, непохожим на уже пережитое. И все люди, с которыми она здесь встретится, будут тоже совсем иными, чем те, с кем была знакома Натка раньше.
Продолжение читать здесь
Взволнованный мир
Trackback(0)
 |
Натка знакомится с городом
TrackBack URI for this entry
Subscribe to this comment's feed