|
Читать предыдущую часть
Они вышли из отделения милиции и медленно, словно не зная, куда теперь пойти, побрели по улице. По-прежнему ярко и весело светило солнце, шумели листвой деревья, смеялись люди. Но Катя все не могла успокоиться: перед глазами как будто застыло злющее лицо, в памяти визгливый голос повторял оскорбительные слова.
«А может быть, и все обо мне думают вот так же: противная, уродина? - с тоской спрашивала себя Катя.- Просто в лицо никто не говорит. И мама обманывала: «Ты хорошенькая, пятно - ерунда!» Нет, наверно, не обманывала нарочно, а думала так, потому что любила свою Катю».
Брат и сестра шли рядом. Украдкой поглядывая сбоку на Катю, Алеша видел, как кривилась припухшая, закушенная губа сестренки, и кулаки его сжимались в бессильной ярости. Мало он наподдал этой краснощекой ведьме! Следовало стукнуть ее покрепче. Но чтобы не расстраивать сестру, Алеша говорил спокойно и даже с иронией:
- Ну полно, Катофейка, не принимай к сердцу... Всякие ведь есть люди на земле. И люди, и людишки. Ну, встретилась злая, глупая баба. Ну, дура! А вспомни, как она испугалась капитана, как пятилась к дверям! Просто умора! И какая была при этом физия! Да она со страху чуть не окочурилась...
Алеша говорил весело, а сам с горечью думал: сегодня он сумел защитить Катю, а дальше? Скоро его не будет рядом с ней, и он не сможет, если будет нужно, осадить обидчика...
Тревога за Катю всерьез охватила Алешу...
Какая нелепость ее родимка! Они с Катей близняшки и похожи на удивление, но как жестоко подшутила над сестренкой природа. У него, мальчишки, на лице ни одного пятнышка, даже веснушек нет, а у Катюши на полщеки расплылась уродливая темная нашлепка... Ему-то ведь наплевать было бы на всякие пятна! Он свое у жизни все равно возьмет - смелостью, храбростью, силой. На то и парень! А Катя... Когда на сестру смотришь слева, вот как сейчас, Катюшка такая славная, красивей всех девчонок в классе. А когда поворачивается правой щекой... Эх, чего бы не отдал, чего бы не сделал, чтоб проклятое пятно исчезло или каким-то чудом вдруг перешло на его щеку!..
Алеше захотелось развлечь сестру, отогнать подальше обидные, грустные мысли, и, звонко шлепнув себя ладонью но колену, он воскликнул:
- А что, Катюша, не пойти ли нам в Зоопарк? Давным-давно не были... По радио передавали - тигров новых из Африки привезли... Злые, полосатые! А?
Катя остановилась и попыталась улыбнуться.
- А корзины?
- В камеру хранения! Примут!
Кате, видимо, понравилось предложение брата.
- Пойдем! - обрадовалась она.
- Повеселевшие, почти позабыв о только что пережитых неприятностях, брат и сестра шагали по аллее Зоопарка. И первый, кого увидели за высокой сеткой вольера, оказался обыкновенный осел. Огромный, лопоухий, он стоял у самой сетки и просящим и в то же время самоуверенным фиолетовым глазом разглядывал людей. То и дело, до отказа разевая пасть, напоминавшую большой старинный кошелек, он ждал до тех пор, пока в кошелек этот не бросали кусок булки, бублика, конфету. И, мгновенно сглотнув брошенное, снова распахивал пасть, ожидая следующей подачки.
- Ай да осел! - восхищенно свистнул Алеша.- Ископаемое! Кать! Доставай-ка наш завтрак...
Отправляя ребят в путь, Наталья Петровна сунула в Катину сумочку сверток с завтраком: два пирожка с повидлом, булочки с маком.
- Вот когда пригодились пироги! - посмеивался Алеша, довольный, что ему удается развлечь сестру.
Зрители готовно расступились, пропуская Катю к вольеру. Привстав на цыпочки, она кинула пирожок в жадно разверстую пасть, где ворочался большой розовый язык, желтели крупные зубы. Осел мгновенно сглотнул пирожок, зажмурился и тут же потребовал еще: «А-а-а-аэ-э...»
Под удивленные и радостные возгласы зрителей пирожки и булочки исчезали в ненасытной ослиной пасти.
- Этак он и до вечера глотать будет! - сказал Алеша и потянул Катю дальше.
Искоса он довольно поглядывал на сестру: губы у нее не подергивались, лицо оживилось. Постояли у пруда, где величественно, будто любуясь своим отражением в воде, плавали черные и белые лебеди, окуная в темно-зеленую воду розовые клювы.
- Смотри, красивые какие, словно выточенные,- восхищенно сказала Катя.- Только, наверно, место для них не очень подходящее. Кругом народ, шум, а им нужна тишина. Где-нибудь в тихой заводи им плавать...
- Почему же? - не согласился Алеша.- Смотри, они и не пугаются вовсе... А не пойти ли нам...
- В детский сад! - крикнула Катя.
Так, еще приходя сюда с мамой, называли они площадку молодняка.
Маленькие зрители, цепляясь за сетку и деревянный барьер, плотно облепили площадку. Алеша и Катя с трудом протиснулись к барьеру.
За изгородью, на посыпанной желтым песком круглой площадке, резвились, кувыркались, гонялись друг за другом остроносые лисята, увальни медвежата, поджарые молоденькие волки, щенки...
- Алеша, смотри! Смотри!
Вплотную к сетке подбежал лохматый бурый медвежонок, за ним, истошно лая, гналась тонконогая собачонка с узенькой мордочкой.
Медвежонок обернулся, попытался наподдать щенку по физиономии толстой лапой, но тот, ловко увернувшись, укусил недруга за ухо.
Сцепившись, зверята свалились и клубком покатились по песку, подымая пыль. Но, откуда ни возьмись, в два прыжка очутился рядом с ними большой черный бульдог. И расшалившиеся малыши вдруг разом прекратили возню и, пугливо озираясь, затрусили в глубь площадки.
- Вот так песик! - воскликнула Катя.- Дрессированный, что ли?
- Бокс - знаменитый воспитатель! - сказал кто-то за Катиной спиной.- Бульдоги этим славятся. Уж Бокс-то уследит за порядком.
Катя обернулась и увидела за собой остроносого мальчишку в клетчатой ковбойке и выгоревшей, сдвинутой на затылок пилотке.
- Видите, как расправляется с озорниками! - продолжал он, протягивая руку.
На противоположной стороне площадки Бокс сердито тряс зубами за шиворот пушистого, виновато взвизгивающего лисенка.
- За что же он его? - с жалостью спросила Катя.
- А не таскай у товарища из-под носа куски. Медвежонок недавно болел, слабый, не может постоять за себя.
- Чем же болел медвежонок? - Катя с интересом поглядела на всезнающего мальчишку.
- Да папаша погладил лапищей по шкурке, ну и выдрал клок. А мы малыша еле-еле выходили. Чего только не делали - и перевязки, и с ложечки манной кашей с пенициллином кормили...
- Кто это «мы»? - поинтересовалась Катя.
- Кюбзовцы! - Кто-кто?
- Ну, ребята из кружка натуралистов. Кружок юных биологов. Есть здесь такой.
- Как интересно! - Катя, улыбаясь, глянула на брата.- Правда, Алеша?
- У нас в кружке вообще интересно,- продолжал, блестя рыжеватыми глазами, паренек, обращаясь уже прямо к Кате.- А осла Хирама - видели этого попрошайку у входа? - лечили кварцем от ревматизма, ноги ему прогревали. А месяц назад страус Степашка схватил воспаление легких, еле выходили. Птица южная, нежная. И с крокодилом Бил Нилычем тоже была история! - Поощряемый любопытными взглядами, паренек рассказывал с увлечением.- Однажды у Нилыча разболелся зуб...
- И у крокодилов тоже болят зубы? - спросила Катя.
- Да, представьте себе! На воле у крокодилов остатки пищи выклевывают из зубов крошечные птицы, а у нас эти птицы не водятся, вот и разрушаются крокодильи зубы... Пришлось Нилыча в специальный станок заманить, прикрутить веревками. Уж Нилыч рвался, рвался!.. Не понимал, что ему добра хотят. А как выдернули зуб, затих и смотрел с благодарностью.
- Тоже сказал! - фыркнул Алеша.- Крокодил - с благодарностью.
Но рассказчик не обратил внимания на обидную реплику. Он говорил и говорил, а сам все поглядывал на Катю, словно ему было особенно важно, чтобы именно она его слушала.
А Катя и правда так заслушалась, что не заметила, как соскользнула с головы прикрывавшая щеку косынка. Паренек, который смотрел Кате прямо в лицо, вдруг словно с разбегу споткнулся обо что-то, замолчал на полуслове и отвел глаза. Катя торопливо натянула на голову косынку, насупилась, помрачнела. В ускользающем взгляде мальчика в пилотке скользнуло выражение удивления и жалости.
- А ну пойдем, Катеринка,- потянул сестру за руку Алеша.- Не до завтра же, развесив уши, нам тут стоять! Послушали умного человека, и ладно...
Они с трудом выбрались из толпы.
- Теперь куда? - грустно спросила Катя, пряча от Алеши повлажневшие глаза.
- Может, питона посмотрим? - предложил Алеша.
- К питону так к питону,- равнодушно согласилась Катя.
В террариуме было душно и тесно. За толстой стеклянной стеной, словно приготовившаяся к прыжку, тянулась, поднимая плоскую голову, огромная змея. Маленькие глазки, похожие на зеленые драгоценные камни, смотрели зловеще и неподвижно.
Неожиданно Катя стиснула руку брата, прижалась к его плечу:
- Пойдем отсюда, Алеша. Алеша удивился:
- Сама же хотела...
- Нет, пойдем. Смотри - глаза такие же злые.
- Глаза? - не понял Алеша.- У кого?
- У змеи. Совсем как у той тетки...
- А-а-а... Да забудь ты об этом, Катюша. На каждую глупость обращать внимание...
Но они все же ушли из террариума.
- Знаешь, Алеша, я устала,- призналась, присаживаясь на скамейку, Катя.- Может, домой поедем? И тетя Наташа, наверно, уже беспокоится.
- И то верно!
Выйдя из Зоопарка, постояли у ворот, решая, как быстрее доехать до вокзала.
Площадь оглашалась хриплым грохотом громкоговорителя,- из Лужников передавали репортаж о футбольном матче. Стремительная, невнятная скороговорка диктора сменялась свистом, взрывами возбужденных, то негодующих, то торжествующих, криков.
Под репродуктором, опершись спиной о решетку сада, стоял вымазанный мелом пьяный, небритый парень и, размахивая испуганно мяукающим черным котенком, что-то кричал. Грохот репродуктора мешал разобрать слова.
- Смотри, Алеша, какой котишка маленький! Ой, он же его задушит! - всполошилась Катя.
Подошли ближе.
- И-и-их! - голосил пьяный, размахивая жалобно мяукающим котенком. - Эй, люди добрые! Ежели «Динама» вы-ыграет, тварь кошачью - об тротуар! В пыль р-расшибу! А ежели «Торпеда» - хвост оторву... А вничью сыграют - пополам р-разорву: и тем и другим поровну) Так и так кончилась кошачья жизнь! - Пьяный замолк и оглянулся на Катю и Алешу. Красная его рожа хитро ухмылялась.
Алеша и Катя стояли растерянные, не зная, что делать.
- Спасай, кто желает, кошачью жисть! - снова заорал пьяный, потрясая перепуганным котенком и кося на Катю красным глазом.
- Вовсе озверел чумовой! - прошипела, проходя мимо, седая старушка.- Господи! И что водка проклятая с людьми делает! Отпусти ты живую тварь, ирод! Ишь залил зенки!..
- За трешницу - на все четыре, божий одуванчик! - куражился пьяный.- Моя живность - что хочу, то и ворочу...
- Гражданин, как вам не совестно? - возмущенно пробасила толстая женщина в светлом пыльнике и в темных больших очках.- Надо же соблюдать правила социалистического общежития...
- А я нарушаю? Да ни в жизнь! Кот - он мой? Личный? Я его кормил-поил, от себя отрывал?.. То-то и оно!
Катя и Алеша подошли к пьяному вплотную. Котенок жалко и уже, казалось, безжизненно висел вниз головой в красной со вздувшимися венами руке.
- Он его задушил! - в страхе прошептала Катя.
- Отпустите котенка! - срывающимся голосом потребовал Алеша.
- Отпустить, говоришь? - хохотнул пьяный Алеше в лицо.- За трешницу - пожалсте! Ежели ты богатый, спасай кошачью жисть, выручай за пол-литра...
- Ой, Алеша, купи скорее! - взмолилась Катя.
- На рубль, давай котенка!-хрипло сказал Алеша, роясь в боковом кармане куртки.
- Рупь? Эка обрадовал! Трояк, говорю, тогда кот твой, И с хвостом, и с усами...
- Отдай ему, отдай,- шептала Катя, дрожа.
Алеша торопливо отделил от рыночной выручки три рублевки.
- Вот это дело; пол-литра с прицепом! - возликовал пьяница и бросил Кате дрожащий черный комок.
Катя поймала котенка, прижала к груди. Под ладонью отчаянно колотилось маленькое сердчишко.
- Да здравствуют пионеры - покровители животных!- провозгласил пьяный, довольно ухмыляясь.- Пой-ду-ка опрокину баночку за кошачье здоровьице! Эй, спасибо тебе, кот! Ловко это я тебя в подворотне ухватил!
Подмигнув Кате и стиснув в кулаке рублевки, пьяный, покачиваясь, зашагал в сторону.
- Значит, он нас обманул! Это не его кот! - зло сказал Алеша, с ненавистью глядя в испачканную мелом спину.- Эй ты, проходимец!
- Не надо, Алеша.- Катя со страхом потянула брата за рукав.
Шум в репродукторе приутих, и диктор торжественно объявил счет:
- Итак, дорогие товарищи, один из самых волнующих поединков года закончился с результатом один - ноль в пользу столичного «Торпедо». Автором этого замечательного волевого гола, как вы уже слышали, является наш знаменитый...
Катя гладила пушистую шелковистую спинку.
- Значит, быть бы тебе без хвоста?.. И как же назовем тебя, горемыка? Уж не Торпедиком ли?
- А что, вполне подходящее имя! - засмеялся Алеша.- И будем теперь болеть за «Торпедо»!
Катя тоже засмеялась, лицо ее порозовело.
- Торпедик, Торпедик! Ну как, киса, согласна, а? - Она подняла Торпедика над головой.
Котишка поглядел на Катю желтыми, похожими на спелые крыжовины глазами, доверчиво мяукнул и вильнул кончиком хвоста.
- Согласен! - Катя чмокнула приемыша в розовый подрагивающий нос.- Отныне и навсегда стал ты Торпедиком, пушистый зверушка...
Продолжение читать здесь
Родимое пятно
Trackback(0)
 |
Торпедик
TrackBack URI for this entry
Subscribe to this comment's feed