Главная Высшая степень риска, часть 21
Высшая степень риска, часть 21 Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
26.02.2012 17:16

21.

О том, что нарушил святая святых больничного устава, Валерий понял, как только вошел в приемную Руденко.

Не один час продумывал Валерий все, что скажет профессору: и что он не девица красная и видел в своей жизни всякое, что обязан пройти эту американскую гонку, даже если она будет последней в его жизни, что готов к самому худшему.

- Профессор не принимает больных в неурочное время,- решительно светила секретарша, когда Валерий спросил, может ли он видеть Руденко.

- Но профессор здесь? - переспросил Скачков.

- Он всегда здесь. Даже когда его нет! - поджав губы, ответила «мегера», как он назвал про себя тощую старую деву,

- Скажите профессору, что пришел Скачков. Георгий Филиппович знает. Я обязан с ним поговорить. Пять минут.

- Молодой человек, разве я вам объяснила недостаточно?!

- Недостаточно! - перебил Скачков.

- Немедленно возвращайтесь в палату, если не хотите, чтобы у вас были неприятности...

- Их у меня уже предостаточно...

Неизвестно, чем бы завершилась эта разгоравшаяся перепалка, не появись в дверях кабинета сухая фигура Руденко.

- Что случилось? - спросил он, переводя взгляд с красного лица своей секретарши на бледное и потому еще более злое лицо Скачкова.

- Все то же самое... - Секретарша говорила с Руденко тоном, каким говорила со Скачковым.- Им всем нужен профессор,

- Этому молодому человеку я действительно нужен, - внезапно сказал Руденко и указал в сторону кабинета.

Скачков прошел мимо «мегеры» с видом римского триумфатора. И только в тихом кабинете профессора подумал: «Боже, до чего докатился! Прорвался через секретаршу к ее шефу, а гонору столько, будто выиграл чемпионат мира».

Когда они сели друг против друга за маленький стол, поставленный торцом к большому письменному с телефонами, Скачков понял, что Руденко давно готов к этому разговору.

- У меня был ваш тренер...- начал Руденко, давая Скачкову возможность освоиться. Академик говорил мягко, медленно, с тем особым чувством полной уверенности в себе, которое дают человеку жизненный опыт и служебное положение.

- Мы обсудили с ним главное... Но вот с вами...

- Георгий Филиппович,- перебил его Валерий.- Что у меня? Уже осточертела эта святая ложь: кругом все что-то знают, но делают вид, будто ничего не произошло. Что со мной? - повторил он, отрубая напрочь возможность скрыться от ответа.

Георгий Филиппович снял очки, протер их и водворил на место.

- Я не бог. И даже не гений. Обычный мешок с медицинским опытом. Мне кажется, понимаю вас достаточно хорошо Настоящий характер, как хороший суп, готовят дома. Мне вас воспитывать ни к чему. Потому будем откровенны. У вас лейкемия,

- Рак крови?

- Да.

- И требовалось так много времени, чтобы установить это?

- Это установили еще в вашем диспансере. Правильно установили. Время нужно было и еще потребуется, чтобы определить, как поступать дальше.

- Безнадежно?

- В каком смысле?

- Неизлечимо?

Руденко помолчал, пошамкал губами: похоже, сердился на самого себя.

- Есть два подхода к возникающим сложностям: можно решать проблему, а можно решать, как лучше жить с этой проблемой.

- Насколько понимаю, в моем случае уже есть один вывод: болезнь и большой спорт несовместимы.

Руденко понизил голос почти до шепота и провел ладонью по своим седым и редким волосам.

- Я говорю о жизни, а не о спорте.

Скачков понял его и едва не задохнулся от холода, которым повеяло от высказанной, хотя и не прямо, правды. Задавать дальнейшие вопросы глупо. Да и по лицу Георгия Филипповича было видно, что он не намерен продолжать разговор в том же духе и сожалеет о сказанном. Руденко включил селектор:

- Галя, принесите нам, пожалуйста, чаю. И меня нет ни для кого.

Скачков долго, задумчиво помешивал ложечкой в стакане, гоняя не желавший растворяться кусок сахара.

Они молчали. Руденко по-стариковски прихлебывал чай, а потом вдруг спросил:

- Вы не будете возражать, если я из блюдечка? Очень люблю из блюдечка.

Скачков кивнул: какое имеет значение - из блюдечка или из стакана, когда у него такая беда...

Руденко весь ушел в чаепитие - для него не существовало, кажется, более важного дела. Резким движением наконец он отставил пустое блюдце, и по этому жесту Скачков понял, что весь чаевой антураж - лишь передышка перед большим и серьезным разговором.

- Смейся - и весь мир будет смеяться с тобой! Заплачь - и ты будешь плакать один! Старая и, увы, жестокая истина,- начал Руденко.

Валерий от волнения даже не заметил, что Руденко перешел с ним на «ты».

- Сколько мне осталось жить?

- Так вопрос не стоит. Мой приятель, первый заместитель министра, двенадцать лет ходит с твоей болезнью по земле и работает как вол.

- Я могу заниматься спортом?

- Не знаю. Думаю, на прежнем уровне - нет.

- Хотите сказать, что о поездке в Америку и ближайших Играх должен забыть?

- Похоже, так...

- Что нужно делать?

- Пока я не готов к исчерпывающему ответу. И тренеру сказал, что потребуется время для дальнейшего серьезного обследования. Он настоятельно убеждал тебе ничего не говорить. Давай сделаем вид, что я ничего и не говорил. Сможешь?

«Я делаю вид, что мне ничего не говорили... Они делают вид, что у меня ничего нет. Лишь Катя прямо и честно сказала, что ей все это не под силу... Может быть, только она и права?!»

- Я не могу больше находиться в этих стенах,- вяло сказал Скачков.

- Привыкай! - коротко и жестко произнес Руденко. Но жесткость его была мимолетной. Шоколадные глаза Георгия Филипповича потеплели, и он ласково добавил: - Современная наука все еще пытается сделать успокаивающие средства более эффективными, чем несколько добрых слов. Смешно! Никакие лекарства не помогут, если больной сам не настроится на борьбу. Только тогда он победит.

«Красиво звучит! - с иронией подумал Скачков.- Но нужно придумать, чем заменю я в своей жизни спорт: этот скрип снега, этот сухой треск выстрелов... Что сказать Галицкому, когда придет вечером? Что сказать Кате, если она придет? Что сказать Неле, которая, похоже, все узнала раньше меня?»

- Можно еще один вопрос, профессор?

- Естественно, спрашивай...

- С вами разговаривала обо мне женщина?

- Эта энергичная приезжая красавица? Могучий бульдозер в божественном облике? - Георгий Филиппович засмеялся.- Кто она тебе?

- А что она сказала?

- «Никто». Но так ответила, что и слепой поймет: ложь. Ты любишь эту женщину?

- Не знаю. О любви ли теперь думать...

- В твои годы - самое время думать о любви.

- Но болезнь...

- К ней надо относиться серьезно, и не более. - Голос Руденко опять стал тверже. - Надо жить и тем бороться с болезнью. Если сможешь - побеждай на лыжне, если хочешь - люби женщину... Кстати, если будешь продолжать геркулесовские комплексы по утрам,- прекрасно!
Руденко посмотрел на часы, поморщился - своим приходом Скачков сломал строгий график работы. Валерий встал. Поднялся и Руденко.

- Самые занятые люди не настолько заняты, чтобы не найти время рассказать, как они очень заняты. И тем не менее приходи ко мне, когда захочется. С любым вопросом. Наша ближайшая задача - найти генеральную линию борьбы...

Провожая Валерия до двери, он легонько похлопывал своей старческой рукой по скачковской спине. И, шагая к палате, Валерий еще долго чувствовал эти ободряющие и ласковые хлопки.

Журнал «Юность» № 10 октябрь 1986 г.

Высшая степень риска

Trackback(0)
Comments (0)Add Comment

Write comment

security code
Write the displayed characters


busy
 

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://go-way.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2020 https://go-way.ru/

������.�������
Designed by Light Knowledge