Главная Глава четвертая 2
Глава четвертая 2 Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
14.05.2012 18:54

Еще не успеваем распроститься с гостеприимным хозяином, как в дверь снова стучат. - Слава осподи, - бормочет старик, натягивая драный кожушок.

В избу вваливается плотный румяный человек с седеющим пучком усов под шишковатым носом, в белой чистой шубе, затянутой скрипучими ремнями.

- Здравствуй, дед... А вы кто, товарищи?

По виду он большой начальник, голос тоже уверенный. Мы подтягиваемся.

- Возвращаемся из медсанбата... Лейтенант Огурцов.

- Военный переводчик  второго разряда. Человек устремляет на меня светлые глаза, присматривается и говорит:

- Постой... Ты казал переводчик? Який переводчик?

- Немецкого языка. Из штаба полка.

- От это дило. А я как раз шукаю переводчика... А ну, идем зо мной.

Я переглядываюсь с лейтенантом.

- Идем, идем,- повторяет плотный.- Я комиссар штаба дивизии Николаенко.

Лейтенант, прощаясь, встряхивает мне руку, потом просит у комиссара штаба разрешения идти и, козырнув, исчезает за дверью.

Николаенко и вслед я тоже выходим. Подле колодца стоит кошевка. Ездовой, курносый парень, поит из ведерка лошадь.

- Так ты переводчик? - рассматривая меня на ярком свете, вновь справляется Николаенко.- Скиль-ки тоби рокив?

- восемнадцатый.

- Гарный хлопец. Комсомолец?

Николаенко расспрашивает, откуда я родом, как попал на фронт, и под конец решительно заявляет:

- Едем в штадив.

Резвая лошадка живо доставляет нас в большое село, раскинувшееся по обе стороны речки. Проходим мимо часового в просторную, без перегородок, с окнами в две стены комнату.

В углу за столом сидит человек в длинной шинели и пишет. У него аскетически худое, нервное лицо, чуть сощуренные глаза, вислые брови. На петлицах две «шпалы»: видимо, майор.

Приложив руку к виску, я останавливаюсь у порога. Николаенко, улыбаясь, подходит к майору.

- Ось побачь, якого хлопца я тоби привел.

- Вместо Мешкова, что ли? - спрашивает тот.

- Ага... Он военный переводчик, был ранен, я перехватил его по дороге из санбата... Добровольно пишов до армии, комсомолец. Был у Симоненки.

Майор молча бросает на меня проницательный взгляд.

- Так шо, оформим вместо Мешкова? - торопится Николаенко.

- Подожди,- говорит майор, - Подойдите ближе,- приказывает он мне.

Я подхожу.

- Вы знаете, что должность переводчика в штабе полка ликвидирована?

Я этого не знаю.

- Аттестацию на вас подавали?

- Кажется, нет,

- Ну, вот, видишь... Не можем мы оформлять красноармейца на должность помощника начальника разведотделения штадива,- заключает майор.

Николаенко недовольно морщит шишковатый нос.

- Так шо, по-твоему, оставлять Мешкова?

- Так ведь этот-то - красноармеец,- раздраженно говорит майор.- Вам как комиссару штаба надо бы понимать такие вещи.

- Ну, и аттестуем,- тоже раздраженно говорит Николаенко.- И прошу вас, товарищ начальник штаба, не забываться, уот...

- Разрешите мне вернуться в полк,- обращаюсь я сразу к тому и другому,

- А вас не спрашивают. Выйдите в сени! - грозно приказывает майор.

Глубоко оскорбленный, выхожу. Так еще никто со мной не разговаривал. И главное, за что?

В открытой двери второй половины избы показывается юноша с двумя кубиками на петлицах. У него пухлые губы, прыщавый лоб, круглые темные испуганные глаза. Он быстро проходит, почти пробегает мимо меня к начальнику штаба. По-видимому, это и есть Мешков.
Вскоре вызывают меня.

- Через несколько дней вы примете дела заведующего делопроизводством оперативного отделения,- сухо говорит майор.- А пока будете помогать технику-интенданту второго ранга Мешкову. Ясно?

- Ясно,- отвечаю я... По-другому отвечать в армии не положено - доволен ты или нет, согласен или не согласен.

Нас с Мешковым отпускают.

Мой новый непосредственный начальник ведет меня на жилую половину избы. Тут есть и неизменная в здешних крестьянских домах дощатая переборка, и добрая русская печь, и вдобавок между стеной и печью закуток, прикрытый ветхой ситцевой занавеской. Туда прямо и заводит меня мой начальник.

Мы садимся на топчан, застеленный шинелью. Знакомимся. Мешков сообщает, что его зовут Костей.

- Снимай шинель, а то вспотеешь ,- говорит он. В закутке, верно, жарковато, темно и жарковато.- Правда, здесь тараканы, но они не кусаются,- предупреждает он.- Ты где учился на переводчика?

Говорю, что специально, нигде - сам... Мешков в отличие от меня после десятого класса закончил трехмесячные курсы.

- С языком, значит, не особенно? - осведомляюсь я.

- Конечно, не особенно... Но не в этом дело. Николаенко меня невзлюбил. Придирается. Говорит, будто я все время сплю.

- Ладно, в работе я тебе помогу... А работы много?

- То-то и беда, что никакой работы нет.- Мешков печально вздыхает. - А если нет, то что же мне делать? Вот и сижу здесь за печкой... с тараканами. А сплю не больше других, он просто придирается ко мне.

Молчим некоторое время, прислушиваясь к домовитому шуршанию на стенах. Поневоле начинает клонить ко сну.

- Ты уралец? - спрашиваю я.

- Нет, москвич. Точнее, из Кунцева, А ты? Сидим еще минут пять, Наконец, я не выдерживаю,

- Знаешь, пойдем лучше на улицу.

- Пойдем,- соглашается Мешков.- Только ненадолго. А то вдруг хватятся, Это еще хуже, чем когда застают спящим.

Журнал «Юность» № 6 июнь 1963 г.

Люди остаются людьми 

Trackback(0)
Comments (0)Add Comment

Write comment

security code
Write the displayed characters


busy
 

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://go-way.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2020 https://go-way.ru/

������.�������
Designed by Light Knowledge