Главная Глава первая 4
Глава первая 4 Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
14.05.2012 12:56

В глаза бросается, прежде всего, огромная, еще дымящаяся, желтоватая по краям воронка. За ней непривычно зияет пустота: там был домик - его словно ветром сдуло. Валяются лишь темные бревна и обломки кровли. В белесоватом небе гудят, постреливая, немецкие самолеты, а со стороны леса, где сутки назад стояла наша батарея, доносятся частые разноголосые переговоры автоматных очередей.

- Дело швах,- прищуриваясь, говорит Малинин,- В том домике помещалось наше командование.

Сбежав с крыльца, мы направляемся к развалинам - убитых вроде нет. Поворачиваем обратно и видим, что в штабную избу вносят человека в белом полушубке. Вероятно, ранен. Кто же это?

Спешим вслед. Раненого укладывают на широкой лавке. У него пепельно-серое лицо с провалившимися щеками. Правый рукав полушубка распорот, рука привязана к дощечке и обмотана белым. Я с трудом узнаю начальника штаба. Около него хлопочут его первый помощник, румяный лейтенант, и штабной санинструктор,

Писаря тоже вернулись. Сидят вокруг сундука, держа винтовки между колен. Связные на месте. Губошлепый телефонист, вытянувшись, что-то взволнованно докладывает Малинину.

Начальник штаба открывает посиневшие веки. Двигает желваками, видимо, борясь с мучительной болью.

- Малинин, сукин сын... Где связь? - сдавленно произносит он.- Связь с батальонами... Марш!

- Есть! - бледнея, отвечает Малинин и пулей выскакивает из избы.

Появляется запыхавшийся оперуполномоченный Милютин.

- Капитана эвакуировать... Возьмите мою лошадь, - говорит он санинструктору.- Приказ командира полка,- объясняет он лейтенанту.

Начальник штаба вновь закрывает глаза.

- Майор приказал срочно вывезти документы,- продолжает Милютин.- Только быстро, пока не поздно!

Лейтенант идет за перегородку. Писаря - они словно того и ждали - хватают сундук и скрываются за дверью.

- Остальным занять оборону.- Милютин, потирая высокий лоб, садится к столу.

Начальника штаба уносят.

За окном, нарастая, перекатываются пулеметные и автоматные очереди. Никто из штабных командиров не возвращается.

Помедлив с минуту, Милютин встает, поднимает чью-то винтовку, прислоненную к железной кровати, щелкает затвором.

В штабной избе только связные - их пятеро,- два телефониста и я.

- Идемте,- говорит нам Милютин.

На улице посвистывают пули. Вовсю светит солнце, Морозный воздух спирает дыхание... «Но почему Милютин? Разве это его дело?» - мелькает у меня.

Мы залегаем возле сарая в цепь. Все ближе и громче трещат автоматные очереди, В стороне, по полю и за дворами, видны перебегающие фигурки наших бойцов.

- Задача: не допустить прорыва автоматчиков к штабу. Стрелять по цели,- приказывает Милютин. Глаза его широко раскрыты - яркие влажные синие глаза. Тонкая кожа на лице в малиновых пятнах.

Очевидно, немецкие автоматчики уже просочились на окраину деревни; очереди перекатываются совсем рядом.

- По окнам крайнего дома справа и огороду... Пли! - командует Милютин.

Мы стреляем. Получается внушительно - залп. Перезаряжаем винтовки. Тянет кисловатым дымком.

Снова залп. Опять перезаряжаем. Немцы на какое-то время перестают. Милютин выжидает: у нас мало патронов.

И вдруг я вижу, как через дорогу метрах в ста пятидесяти от нас перебегают, точно мыши, зеленые человечки.

- Пли, пли! - кричит Милютин.

Мы стреляем, но зеленые секундой раньше успевают упасть. Пули начинают густо сеять, стучат по бревнам сарая, визжат, отлетая рикошетом.

- Обходят,- тревожно шепчет мой сосед, из связных. - Гляньте, нос у меня не побелел?

- Пли!

- Ох! - слабо произносит сосед.

Выстрелив, я гляжу на него: он уронил голову в снег и недвижим.

Автоматы стучат уже слева. Милютин приказывает взять у убитого патроны и по одному перебираться к другому двору. На новом месте нас оказывается всего шестеро вместе с Милютиным. Мы опять стреляем, пока автоматчики снова не обходят нас,

- Только бы продержаться до сумерек, - цедит сквозь зубы Милютин, с ненавистью посматривая на красный шар солнца, застывший над лесом.

Мы еще трижды меняем позицию. У меня остается два патрона.

- К овину!- приказывает Милютин.

Теперь нас четверо: убило еще двоих, в том числе губошлепого молоденького телефониста.

У овина в голубоватых сумерках вижу крепкую фигуру командира полка Шлепкова. Укрывшись за угол, он тоже стреляет. «Как Чапаев»,- думаю я. Здесь же, окопавшись в снегу, все штабисты, вооруженные винтовками, и комиссар.

За овином по одну сторону - бугор, по другую - поле, и на поле - силуэты отходящих к низкому темному лесу бойцов. Вероятно, немцам удалось бесшумно снять наших часовых.

С бугра скатывается белозубый, с кудрявым чубом лейтенант. «Как чапаевский Петька»,- опять думается мне. В руках у него автомат. За ним по крутизне съезжают на спинах трое красноармейцев.

- Товарищ майор, кончились патроны,- хрипло, виноватым тоном докладывает Петька-лейтенант.

Рядом грохочет дующая пулеметная очередь.

Шлепков, комиссар, Милютин, а за ними штабные начальники и бойцы по-одному мчатся через снежное поле, падая и поднимаясь.

Лейтенант вскидывает автомат и бьет по верхушке бугра -всего несколько секунд, потому что автомат вдруг намертво умолкает.
- Бежим,- говорит лейтенант.

Он надвигает шапку на чуб, пропуская меня вперед. Бегу, падаю и отползаю в сторону - это все уже знакомо. Снова знакомое ощущение невесомости. Снова чирикают злые пташки - пули. Но вот опасность как будто миновала: позади тишина.

Беру карабин на ремень и, переводя дух, оглядываюсь. Меня нагоняет лейтенант. Вместе доходим до опушки леса, где в снежных траншеях сидят бойцы, потом присоединяемся к цепочке бредущих по лесной дороге людей.

Примерно через час, свернув на проселок, мы вступаем в томную тихую деревню. В конце улицы, за полем, которое вырисовывается, как мглистое пятно, взлетают осветительные ракеты и погромыхивают выстрелы: там передовая. Там в снежных окопах мерзнут в обнимку с винтовками бойцы, и где-то там, немного позади их, стоят наши пушки...

Штаб попка размещается в большой пятистенной избе. Когда я захожу, в ней уже все готово: окна зашторены, у двери сидят телефонисты, писаря оттачивают карандаши.

Как будто ничего страшного и не было!..

Без четверти двенадцать наши кружки наполняются водкой. На столе консервы, белые сухари, копченая колбаса из посылок, присланных нам из тыла под Новый год.

- С Новым годом, товарищи! - встав, говорит исполняющий обязанности начальника штаба румяный лейтенант.

- За победу! - подняв кружку, говорит Малинин.- И чтобы не было так, как сегодня...

- С Новым, победным годом! - раздаются голоса,

Мы чокаемся и пьем. Потом сразу, не сговариваясь, ложимся отдыхать - все, кроме оперативного дежурного.

Журнал «Юность» № 6 1963 г.

Люди остаются людьми 

Trackback(0)
Comments (0)Add Comment

Write comment

security code
Write the displayed characters


busy
 

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://go-way.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2020 https://go-way.ru/

������.�������
Designed by Light Knowledge