|
В глаза бросается, прежде всего, огромная, еще дымящаяся, желтоватая по краям воронка. За ней непривычно зияет пустота: там был домик - его словно ветром сдуло. Валяются лишь темные бревна и обломки кровли. В белесоватом небе гудят, постреливая, немецкие самолеты, а со стороны леса, где сутки назад стояла наша батарея, доносятся частые разноголосые переговоры автоматных очередей.
- Дело швах,- прищуриваясь, говорит Малинин,- В том домике помещалось наше командование.
Сбежав с крыльца, мы направляемся к развалинам - убитых вроде нет. Поворачиваем обратно и видим, что в штабную избу вносят человека в белом полушубке. Вероятно, ранен. Кто же это?
Спешим вслед. Раненого укладывают на широкой лавке. У него пепельно-серое лицо с провалившимися щеками. Правый рукав полушубка распорот, рука привязана к дощечке и обмотана белым. Я с трудом узнаю начальника штаба. Около него хлопочут его первый помощник, румяный лейтенант, и штабной санинструктор,
Писаря тоже вернулись. Сидят вокруг сундука, держа винтовки между колен. Связные на месте. Губошлепый телефонист, вытянувшись, что-то взволнованно докладывает Малинину.
Начальник штаба открывает посиневшие веки. Двигает желваками, видимо, борясь с мучительной болью.
- Малинин, сукин сын... Где связь? - сдавленно произносит он.- Связь с батальонами... Марш!
- Есть! - бледнея, отвечает Малинин и пулей выскакивает из избы.
Появляется запыхавшийся оперуполномоченный Милютин.
- Капитана эвакуировать... Возьмите мою лошадь, - говорит он санинструктору.- Приказ командира полка,- объясняет он лейтенанту.
Начальник штаба вновь закрывает глаза.
- Майор приказал срочно вывезти документы,- продолжает Милютин.- Только быстро, пока не поздно!
Лейтенант идет за перегородку. Писаря - они словно того и ждали - хватают сундук и скрываются за дверью.
- Остальным занять оборону.- Милютин, потирая высокий лоб, садится к столу.
Начальника штаба уносят.
За окном, нарастая, перекатываются пулеметные и автоматные очереди. Никто из штабных командиров не возвращается.
Помедлив с минуту, Милютин встает, поднимает чью-то винтовку, прислоненную к железной кровати, щелкает затвором.
В штабной избе только связные - их пятеро,- два телефониста и я.
- Идемте,- говорит нам Милютин.
На улице посвистывают пули. Вовсю светит солнце, Морозный воздух спирает дыхание... «Но почему Милютин? Разве это его дело?» - мелькает у меня.
Мы залегаем возле сарая в цепь. Все ближе и громче трещат автоматные очереди, В стороне, по полю и за дворами, видны перебегающие фигурки наших бойцов.
- Задача: не допустить прорыва автоматчиков к штабу. Стрелять по цели,- приказывает Милютин. Глаза его широко раскрыты - яркие влажные синие глаза. Тонкая кожа на лице в малиновых пятнах.
Очевидно, немецкие автоматчики уже просочились на окраину деревни; очереди перекатываются совсем рядом.
- По окнам крайнего дома справа и огороду... Пли! - командует Милютин.
Мы стреляем. Получается внушительно - залп. Перезаряжаем винтовки. Тянет кисловатым дымком.
Снова залп. Опять перезаряжаем. Немцы на какое-то время перестают. Милютин выжидает: у нас мало патронов.
И вдруг я вижу, как через дорогу метрах в ста пятидесяти от нас перебегают, точно мыши, зеленые человечки.
- Пли, пли! - кричит Милютин.
Мы стреляем, но зеленые секундой раньше успевают упасть. Пули начинают густо сеять, стучат по бревнам сарая, визжат, отлетая рикошетом.
- Обходят,- тревожно шепчет мой сосед, из связных. - Гляньте, нос у меня не побелел?
- Пли!
- Ох! - слабо произносит сосед.
Выстрелив, я гляжу на него: он уронил голову в снег и недвижим.
Автоматы стучат уже слева. Милютин приказывает взять у убитого патроны и по одному перебираться к другому двору. На новом месте нас оказывается всего шестеро вместе с Милютиным. Мы опять стреляем, пока автоматчики снова не обходят нас,
- Только бы продержаться до сумерек, - цедит сквозь зубы Милютин, с ненавистью посматривая на красный шар солнца, застывший над лесом.
Мы еще трижды меняем позицию. У меня остается два патрона.
- К овину!- приказывает Милютин.
Теперь нас четверо: убило еще двоих, в том числе губошлепого молоденького телефониста.
У овина в голубоватых сумерках вижу крепкую фигуру командира полка Шлепкова. Укрывшись за угол, он тоже стреляет. «Как Чапаев»,- думаю я. Здесь же, окопавшись в снегу, все штабисты, вооруженные винтовками, и комиссар.
За овином по одну сторону - бугор, по другую - поле, и на поле - силуэты отходящих к низкому темному лесу бойцов. Вероятно, немцам удалось бесшумно снять наших часовых.
С бугра скатывается белозубый, с кудрявым чубом лейтенант. «Как чапаевский Петька»,- опять думается мне. В руках у него автомат. За ним по крутизне съезжают на спинах трое красноармейцев.
- Товарищ майор, кончились патроны,- хрипло, виноватым тоном докладывает Петька-лейтенант.
Рядом грохочет дующая пулеметная очередь.
Шлепков, комиссар, Милютин, а за ними штабные начальники и бойцы по-одному мчатся через снежное поле, падая и поднимаясь.
Лейтенант вскидывает автомат и бьет по верхушке бугра -всего несколько секунд, потому что автомат вдруг намертво умолкает.
- Бежим,- говорит лейтенант.
Он надвигает шапку на чуб, пропуская меня вперед. Бегу, падаю и отползаю в сторону - это все уже знакомо. Снова знакомое ощущение невесомости. Снова чирикают злые пташки - пули. Но вот опасность как будто миновала: позади тишина.
Беру карабин на ремень и, переводя дух, оглядываюсь. Меня нагоняет лейтенант. Вместе доходим до опушки леса, где в снежных траншеях сидят бойцы, потом присоединяемся к цепочке бредущих по лесной дороге людей.
Примерно через час, свернув на проселок, мы вступаем в томную тихую деревню. В конце улицы, за полем, которое вырисовывается, как мглистое пятно, взлетают осветительные ракеты и погромыхивают выстрелы: там передовая. Там в снежных окопах мерзнут в обнимку с винтовками бойцы, и где-то там, немного позади их, стоят наши пушки...
Штаб попка размещается в большой пятистенной избе. Когда я захожу, в ней уже все готово: окна зашторены, у двери сидят телефонисты, писаря оттачивают карандаши.
Как будто ничего страшного и не было!..
Без четверти двенадцать наши кружки наполняются водкой. На столе консервы, белые сухари, копченая колбаса из посылок, присланных нам из тыла под Новый год.
- С Новым годом, товарищи! - встав, говорит исполняющий обязанности начальника штаба румяный лейтенант.
- За победу! - подняв кружку, говорит Малинин.- И чтобы не было так, как сегодня...
- С Новым, победным годом! - раздаются голоса,
Мы чокаемся и пьем. Потом сразу, не сговариваясь, ложимся отдыхать - все, кроме оперативного дежурного.
Журнал «Юность» № 6 1963 г.
Люди остаются людьми
Trackback(0)
 |
Глава первая 4
TrackBack URI for this entry
Subscribe to this comment's feed