|
Поблуждав еще немного, решаю вернуться к опушке. Мне припоминается, что колонну должна замыкать одна из частей нашей дивизии. Возможно даже, что наши батальоны обороняют этот лес с юга.
Обхожу стороной разбитые повозки, конские трупы, затем через несколько минут сворачиваю с дороги... Прямо передо мной в тени орешника сидит... воентехник Иванов - да, это он, Иванов, - а рядом с ним пожилой, с брюшком человек, лицо которого тоже знакомо, и какой-то старший сержант... Иванов держит на коленях развернутую карту, человек с брюшком неотрывно следит за движением его указательного пальца.
- Товарищ Иванов!
Он вскидывает глаза - он сильно загорел и похудел.
- Не узнаете?.. Зима, медсанбат,- напоминаю я.
- А-а, ну как же... Здравствуй... Ты один?
- Бывший адъютант Симоненко, по-моему,- прищуриваясь, говорит пожилой.
- Да. А вы, по-моему... помощник командира полка по хозяйственной части.
- Совершенно верно.
Наконец-то свои!.. Я страшно рад, просто счастлив.
- Присоединяйся, - говорит Иванов.- Мы обсуждаем, куда нам податься... Что ты знаешь об обстановке?
Он по-деловому спокоен и сосредоточен.
Сообщаю все, что мне известно. Иванов подтверждает, что поступил такой приказ командующего - просачиваться мелкими группами. Он, Иванов, лично того мнения, что нам следует идти сперва на юго-запад, где немцев, несомненно, меньше, а потом восточнее Белого повернуть снова к северу и лесами и болотами попытаться достигнуть Нелидова, возле которого должна проходить основная линия фронта.
- Двигаться придется только ночами. Днем отдыхать... Вы как, товарищ интендант третьего ранга?
Помкомлолка - он почему-то без знаков различия - кивает.
- Я целиком и полностью. План хороший. И в дальнейшем прошу принимать решения и командовать, товарищ Иванов... вы меня, конечно, понимаете.
- Твое мнение? - Иванов смотрит на меня.
- Я согласен.
- А ты, Герасимов?
- Я, как все, - отвечает старший сержант, очевидно, сослуживец и подчиненный Иванова.
На душе делается веселее. Нас четверо, у нас два автомата, винтовка, три пистолета, карта, компас. Правда, все мы нестроевые, но оружием владеем. Вероятно, мы теперь и есть одна из тех мелких боевых групп, которые по приказу командующего должны просачиваться через вражеское кольцо...
- Какие предложения, товарищи? - спрашивает Иванов.
- Давайте перекусим,- говорит помкомполка, развязывая большой, туго набитый рюкзак.- А вы, молодой человек, что же так, налегке?
- У меня все осталось на повозке... и шинель и мешок. Не мог найти после бомбежки.
- Ничего, теперь у нас все общее,- успокаивает меня Иванов.
Мы едим сухари и копченую колбасу из запасов помкомполка, Иванов пускает по кругу фляжку с холодным чаем, потом проверяем оружие и встаем.
Уже полдень. Немцы сейчас обедают. В лесу тихо.
Пересекаем дорогу, движемся по наклонной извилистой тропе и скоро выходим на берег болотистой речки. Осматриваемся, прислушиваемся. Иванов, раскрыв планшетку, пробует сориентироваться.
Через речку перебираемся по сваленной ели - впереди Герасимов, за ним Иванов, помкомполка и я. Только ступаю на дерево, как позади раздается треск автомата...
Спрыгиваем на трясинистый берег, вновь слышим автоматные очереди и быстро углубляемся в редкий ельник. Здесь одурманивающе пахнет багульником, стоячей водой, болотной гнилью. Взбираемся на бугорок, поросший ивняком.
- Надо узнать, что там.- Иванов указывает в ту сторону, где должна находиться просека.
Герасимов, не произнеся ни слова, берет винтовку за плечо. Я отправляюсь вместе с ним.
Пригибая головы и вспугивая тонконогих куличков, бесшумно идем в заданном направлении. Подле густой одиночной ели Герасимов останавливается. В эту минуту спереди доносится гулкая автоматная очередь. Мимо, чирикая, проносятся пули.
Гляжу прямо. Ивняк, островки зеленой осоки и бархатисто-желтый влажный мох. Недалеко стена невысоких глянцевитых елок.
- Я поползу туда, а ты случай чего прикрывай, - говорит Герасимов. Голос у него глуховатый, лицо темное и строгое.- Держись шагов за сто.
Ползем. Колени и гимнастерка на груди промокают. Руки то и дело по локоть проваливаются в воду. Кисти черны и блестят на солнце.
На момент Герасимов исчезает из моего поля зрения. Ползу проворнее и чуть не напарываюсь носом на его сапог. Герасимов лежит в осоке метрах в пятидесяти от ельника. Пячусь до ближнего куста. Справа, как будто совсем рядом, строчит автомат. Никого не видно. Сапоги тоже исчезают. Опять переползаю вперед в примятое место. Герасимов, почти неразличимый в траве, скрывается в ельнике.
Снова автоматные очереди - справа и слева. Жду Герасимова. Кажется, жду очень долго. Наконец появляется. На темном лице капельки пота, ко лбу приклеилась сухая былинка.
- Там дорога, гать,- шепчет он.- Становят тяжелые минометы, чуток правее. А тут автоматчики по опушке, ты сам, поди, видел...
Возвращаемся к своим. У Иванова автомат наготове, помкомполка надел очки... Герасимов докладывает, и Иванов делает пометки на карте.
- Будем отдыхать,- говорит он.- Я дежурю первым, ты, Герасимов, вторым.
- Есть, - отвечает тот.
Отвечает, как положено, думаю я. Это хорошо.
Сажусь на бугорок в кусты, подтягиваю под себя ноги, опускаю лицо в колени и срезу проваливаюсь в какое-то небытие.
Журнал «Юность» № 6 июнь 1963 г.
Люди остаются людьми
Trackback(0)
 |
Глава пятая 2
TrackBack URI for this entry
Subscribe to this comment's feed