Главная Глава пятая 1
Глава пятая 1 Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
14.05.2012 19:33

5 июля 1942 года над штабом на большой высоте проходит немецкий двухфюзеляжный разведчик «фокке-вульф». В другое время на него, вероятно, не обратили бы особого внимания, но вот уже несколько дней в штадиве творится что-то непонятное: проводятся секретные совещания, все начальники приуныли...

К вечеру нам приказывают снова перебраться в лес, в загодя выстроенный шалашный городок. Однако едва разгружаем повозки в лесу, поступает новое распоряжение: оставить городок и следовать по дороге на северо-запад вместе с проходящими частями. Наши начальники срочно уезжают в полки... Опять погружаемся, опять трясемся по корням. Потом нас поглощает колонна - пешие, конные, какой-то обоз.

Мешков, я и наш посыльный сидим на передней подводе, на задней - три бойца комендантской роты. Сумерки сгущаются. Голос Мешкова, назначенного старшим нашей группы, почти беззвучен...

Окружение. Да, теперь полное окружение: немцы замкнули кольцо, но с рассветом мы пойдем на прорыв. Впереди гвардейские части, усиленные танками, тяжелой артиллерией и «катюшами». Танки будут охранять нас с флангов, в середине должны двигаться армейские и дивизионные тылы. Один из наших полков замыкает колонну с задачей сдерживать противника с юга. Есть точный, разработанный во всех деталях план.

С полчаса едем в безмолвии. По бокам в темноте колышутся головы бойцов, всхрапывают кони, вспыхивают красные угольки цигарок. Заметно свежеет.

Развязываем вещмешки, едим, затем, по совету посыльного, старого солдата, пытаемся по очереди подремать. Мне это удается.

...Открываю глаза. Мы стоим, Пахнет сыростью, травой, колесной мазью, внизу чернота, но небо уже начинает наливаться предрассветной мутью.

- Почему встали?

- Пробка,- отвечает ездовой.

Мешкова и посыльного нет. Соскакиваю с повозки. Очень свежо, Мимо, колыхаясь, продолжает двигаться пехота. Из черноты выходит посыльный, за ним Мешков.

- Чертов мост! - ругается Мешков.- Надо же было ему провалиться так некстати... Целый час из-за него потеряли.

Снова едем. Нас обгоняют танки - они ползут метрах в двухстах в стороне. Небо все более мутнеет. Мешков говорит, что до рассвета мы должны сосредоточиться в большом лесу южное намоченного пункта прорыва.

Просветляется небо. Отчетливо видны люди.

Они идут по дороге и по полю - сотни людей со скатками шинелей и с винтовками за плечами. По бокам урчат танки, они приостанавливаются и опять ползут вперед.

Небо принимает зеленоватый оттенок. Ярко горит заря. Люди уже не идут - они бегут, многие сотни людей с винтовками и со скатками шинелей. Я вкладываю в трофейный автомат магазин, встаю на колени.

Впереди темный лес и целая река повозок. Вершины ближних елей окрашиваются в нежно-розовый цвет.

Мы достигаем лесной опушки в тот момент, когда за нашими спинами начинают гудеть немецкие самолеты.

Почти в ту же минуту впереди раздается стальной грохот артиллерийского залпа. Оглядываюсь. За нами в клубах пыли людской поток, разлившийся километра на два.

Стальной грохот повторяется. Вздрагивает воздух. Мы прыгаем с повозки. Сзади напирают - бежим. Слышен напряженный прерывистый шум: бьют «катюши». И снова стальной перекатистый грохот.

Взглядываю на Мешкова. Он сжал зубы. Посыльный задирает голову - его тревожит воздух. В паузах между орудийными залпами доносится нарастающее рокотание самолетов... Неужели накроют нас?

Мы бежим уже в лесу. Оглядываться некогда. Впереди на широком фронте гремит наша артиллерия. Подразделения растекаются по лесу, но все устремлены на север, туда, где сейчас будет взламываться немецкая оборона. Наши танки, вероятно, достигают рубежа атаки - по обе стороны дороги тянутся свежие полосы раздавленных кустов,

Мы углубляемся в лес, наверно, на полкилометра, как над нами вдруг раздается резкий вой и шипящий свист.

- Ложись! - командует кто-то.

Прыгаю через канаву, падаю и поворачиваю голову. Вижу пикирующий «юнкерс» и еще «юнкерсы» - огромная ревущая стая повисла над лесом. Оглушительный взрыв будто подбрасывает меня.

Я впиваюсь пальцами в узловатое корневище, смыкаю веки, Поют осколки, и новый взрыв, как удар грома над головой, и еще, и еще взрыв...
Дрожит земля. Трещат, ломаясь, деревья. Вой, свист и грохот не утихают ни на минуту. Еще удар и еще удары, и нет никакого конца. Нет конца реву, свисту, грохоту, дрожанию земли. Я почти физически ощущаю, как лес наполняется стонами, кровью, криками, паникой,

Внезапно в общем хаосе звуков слух улавливает нечто новое. Приподнимаю голову. Между верхушек иссеченных елей - стеклянное небо, и в нем дымная, низвергающаяся полоса огня. Немного поодаль сижу горящий «юнкерс». Грохочут еще взрывы, но «юнкерсов» уже нет. В блестящем небе кувыркаются какие-то светлые птички, за ними носятся другие, длинные,- это «мессершмитты». Идет воздушный бой. Он постепенно отдаляется к востоку.

Встаю, В ушах звенит... Где же наши? Как прорыв?.. Я слышу стон, который тут же заглушается грохотом близкого минометного разрыва. Отовсюду поднимаются головы.

Выхожу ив дорогу. Потока больше нет. Лес посветлел - собственно, это уже не лес, а остатки, обломки леса... Где же повозка? Где Мешков? Почему немцы стреляют сюда из минометов?

Гляжу влево и вправо. Бегу вперед. Слева огромная бомбовая воронка и рядом трупы лошадей, убитые люди... Нет, не мои. Бегу назад. Смотрю на другой стороне - ни Мешкова, ни повозки, никого из наших бойцов; только убитые, но эти тоже незнакомые.

Снова бегу вперед по узкой пыльной дороге. Думаю, что если Мешков и повозка уцелели, то они должны двигаться дальше, к пункту прорыва. Пережидаю очередной минометный разрыв, вскакиваю на ноги и опять бегу.

Кругом валяются убитые. Живые понуро бредут на север... Лишь бы не опоздать, лишь бы прицепиться к колонне... Но почему немцы так спокойно обстреливают лес из минометов? И почему больше не слышно наших пушек?

Дорога впереди пуста. Передо мной глубокая черно-рыжая воронка. Около нее в кустах люди. Подхожу ближе. Люди, опустившись на колени, обливают керосином связки бумаг, поджигают и сбрасывают вниз.

- Что вы делаете?

Один из поджигающих обрежет ко мне пунцовое лицо.

- Документы...

- А прорыв? Прорыв?

- Нет больше прорыва.- Пунцовый зло сплевывает в огонь.

Огибаю воронку с пылающими бумагами. Навстречу по обочине дороги и прямо по лесу меж стволов плетутся бойцы. Многие с повязками, некоторые без винтовок. Останавливаю пожилого старшину с забинтованной головой.

- Вы какой части? Он не отвечает.

- Что случилось? - кричу я, Старшина болезненно морщится.

- Отрезали, что ли? - кричу я, кивая на север.

- Отрезали... рассекли колонну танками... остальное - авиация. Ох! - с усилием произносит раненый и, махнув рукой и уже не глядя на меня, бредет дальше.

Шагов через сто натыкаюсь на молоденького лейтенанта-артиллериста с суковатой палкой в руке. На одной ноге у него нет сапога - стопа обмотана грязным вафельным полотенцам.

- Дай закурить,- просит он у меня. На его бледном лице пот.

- Некурящий.

- Скверно... Все скверно,- заключает он.- Тебе не попадалась какая-нибудь санчасть?

- Нет. А что впереди?

- А черт его знает, что впереди... Сейчас поре-дали - просачиваться мелкими группами. Главные силы вроде там... продвигаются с боем, а нам просачиваться... А как это сделать, разрешите узнать, если прострелена нога и... разбиты вес пушки? - В расстегнутом вороте гимнастерки лейтенанта белеет странно тонкая шея.- Так санчасти, говоришь, не попадалось?

- Нет.

Артиллерист вытирает потный лоб.

- Что ж, тогда скажем - всё. Подстрелю еще из пистолета парочку фрицев и спою... прощай, любимый город.

Он силится улыбнуться, но видно, он готов разрыдаться...

Иду по инерции еще некоторое время вперед, понимаю, что бессмысленно: впереди пусто, но все-таки иду, потом останавливаюсь возле переломленной пополам молодой сосны. И в изломе в солнечном свете разноцветными огоньками вспыхивают капли застывающей смолы... Чувствую, что на меня наваливается отчаяние.

Как все быстро! Как неожиданно!.. Разгром. Что же делать? Как найти хоть кого-нибудь из своих?

Я сажусь на землю, закрываю лицо руками и тотчас вскакиваю. Придерживая на груди автомат, бегу обратно вслед за лейтенантом, но он куда-то пропадает... Что же делать? Что делать?

Возвращаюсь к черно-рыжей воронке, где какие-то штабисты жгли бумаги,- их тоже нет... Почему я не пристал к ним? И почему в лесу тишина? Успел ли Мешков вместе с посыльным и ездовым, если они не погибли во время бомбежки, уничтожить наши документы?

Кружу по изувеченному лесу часа два, пытаясь отыскать бойцов из своей дивизии или какое-нибудь подразделение с командиром, однако повсюду вижу только убитых, раненых и небольшие группы совершенно растерянных и измученных людей.

Журнал «Юность» № 6 июнь 1963 г.

Люди остаются людьми 

Trackback(0)
Comments (0)Add Comment

Write comment

security code
Write the displayed characters


busy
 

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://go-way.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2020 https://go-way.ru/

������.�������
Designed by Light Knowledge