Главная Патруль начинает действовать
Патруль начинает действовать Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
19.06.2012 15:08

Читать предыдущую часть

Деревья в садах стояли тяжелые от плодов. Спела под ярким солнцем малина, темнела, набирая сладость, смородина. А в бору все усыпала черника. Предприимчивые торговки тащили ее на базар целыми корзинами.

Много за это время произошло всяких событий, и хороших и плохих. Однажды утром, забежав к Мишке, услышала Натка, как дядя Андрей говорил по телефону. Связь прерывалась, и он нетерпеливо стучал по рычагу.

- Оленин, Оленин! - кричал дядя Андрей в трубку. - Я тебя плохо слышу. Когда приеду? Два дня еще задержусь. Как там Красуля?

Натка уже знала, что Красуля - корова какой-то замечательной породы, которой особенно дорожил колхоз.

Телефонная трубка что-то ответила, пожалуй, настолько тревожное, что у дяди Андрея сорвался голос.

- Что, что, что? - закричал он бестолково. А через час, спешно, не докончив каких-то дел в городе, озабоченный и неулыбающийся, совсем непохожий на того веселого дядю» Андрея, каким узнала и полюбила его Натка, он собрался внезапно и уехал. И затих Валин дом.

Какие-то, наверно, очень сложные дела были и у Наткиной мамы. Она приходила домой поздно. Смуглое лицо ее еще больше потемнело.

Всегда смеющиеся глаза, утеряли блеск, смотрели строго, точно в единый кулак собирала мама всю свою волю перед важным, решительным шагом.

Как-то она сказала бабушке:

- Непорядки... Они мешали всегда. Но нам они мешают в особенности.

В мамином голосе не было растерянности, а была твердая решимость во что бы то ни стало победить эти непорядки. Мамин голос успокоил Натку. И Натке захотелось уничтожить непорядки и в собственной жизни. К сожалению, они у нее тоже были. Во-первых, Кротов-сын.

Однажды она услышала, как он играл на скрипке. Мелодия была печальная и нежная. Натка смотрела в окно на Леню. В ту минуту сын Кротовых не казался ей плохим, А когда он закончил игру и выглянул в окно, она улыбнулась ему ласково и открыто.

Потом она увидела его с Яшкой-задирой. И снова хорошее отношение сменилось недоверием: отчего это Леня, так хорошо играющий на скрипке, дружит с таким нахальным мальчишкой?

А сам Яшка-задира? Почему он такой? Почему к тому, что дорого для других, он относится с уничтожающим всех пренебрежением? Все это надо изменить, потому что все это непорядки. Так думала Натка, лежа на песке недалёко от дома Соколовского.

Гена и Валя, подставив солнцу прокопченные спины, лежали рядом. Гена вслух читал книгу Эдуарда Калиновича.

Тихий плеск реки не мешал мечтать. Положив голову на руки, Натка глядела на песок и думала, есть ли такой на Марсе?

Мишка, вырыв рядом с Наткой яму, сел в нее и засыпал себя почти по грудь. Натка подняла голову, посмотрела на него.

- Ну и что? - спросила она.

- Абсолютно нормально. Я еще и не такую перегрузку выдержу.

Гена отложил книгу, сдул с руки божью коровку, посмотрел на Мишку, явно осуждая его за несерьезный подход к делу. Не сдаваясь, Мишка добавил:

- Это, конечно, пустяки. Но тренировка нужна всякая. Люди не только будут летать в космос, но и опускаться глубоко в землю. А там нарушается удельный вес тела...

- Удельный вес нарушается там, где действуют центробежные силы, - перебил его Гена. - Например, на экваторе.

Мишка сконфуженно замолчал, потом шумно втянул в себя воздух, руками начал сбрасывать с себя песок.

- Вот как ты думаешь, Ген, под землей, у самого центра земли, тоже, как в космосе, невесомость или как?

Они заспорили. А Натка слушала их спор и смотрела на домик Соколовского. Окна в нем были закрыты. В мастерской спущены шторы. Старый ученый болел.

От сада ветерок нес аромат цветов. Любил Соколовский сады. В часы отдыха бредил по двору. А двор напоминал ту оранжерею, что была построена на ракете первыми путешественниками в безвоздушное пространство в его книжке. Сам сажал Эдуард Калинович яблони, сам ухаживал за ними. Словно выдутый из стекла светился на солнце белый налив, клонила ветки к земле тугая антоновка. Но для всех любителей лазить по чужим садам сад ученого был неприкосновенным. Его охранял священный закон «табу». И только на Яшку «табу» не действовал. А после того как он узнал о патруле, охраняющем этот сад, его особенно часто замечали здесь в окружении таких же, как он, нахальных мальчишек.

Вот и сейчас он медленно идет, засунув руки в карманы. Маленькие пронырливые глазки бегают по доскам забора в поисках лазейки. Ясно: Яшка на разведке.

Натка толкнула локтем Мишку-цыганенка.

Яшка прошел вдоль забора. Повернул к Оке. С независимым видом уселся на песок. Достал из кармана папиросу, бросил в рот. Губы ловко подхватили, приклеили папиросу в угол рта.

Отбросив последнюю горсть песка, Мишка, не надевая брюк, двинулся к Яшке. Гена тоже встал, но Мишка коротко бросил:

- Не ходи. Я сам. У меня с ним старые счеты. И потом надо честно: он один.

Яшка, конечно, видел: Мишка идет к нему. Знал, зачем, но сидел каменным изваянием, только папиросой дымил. Несколько минут они смотрели друг на друга молча. Потом Яшка лениво встал. Отставив левую ногу и покачиваюсь на правой, засунул руки в карманы, усмехнулся Мишке в лицо. Ни природная смуглость, ни загар не скрыли яркую краску, проступившую на Мишкиных щеках. Мишка сделал еще шаг и, чуть ли не касаясь грудью клетчатой Яшкиной рубашки, сказал прыгающими губами:

- Помнишь, били вы меня? Тогда вас было шестеро. Теперь ты один. Силы у нас равные. Давай драться.

Яшка свистнул.

- С тобой? Да я тебя щелчком пришибу. - Растопыренной пятерней он провел по Мишкиному лицу от подбородка до лба.

Ни Гена, ни Натка, ни Валя не поняли, что произошло в следующий момент, отчего вдруг дылда Яшка растянулся во всю длину на песке.

Сверху на него прыгнул Мишка. А через мгновение закрутился клубок тел, поднимая вокруг себя желтоватую завесу пыли.

Гена изо всех сил держал Натку за руки. Она вырывалась и кричала, что товарища бьют, а он не идет на выручку. Гена бледнел, но Наткиных рук не отпускал. Где же знать девчонке законы честных мальчишеских драк. Пусть Яшка барахло и дать ему надо как следует, но нельзя же, в самом деле, всем на одного. Валя, прижав голову к коленям, по временам поднимала ее, взглядывала в сторону дерущихся и, ойкнув, снова в страхе закрывала глаза.

- Пусти! - закричал Яшка.

Это было до того странно, что Натка перестала вырываться. Яшка-задира просил пощады!

Одной рукой держась за щеку, другую протянув Яшке, Мишка помог ему подняться.

- Ну, что, пришиб щелчком? - не удержался он от насмешки над побежденным противником. У Яшки снова блеснули глаза.

Мишка усмехнулся.

- Может, еще поборемся?

- Не задавайся, я один!

- И я один, - перебил его Мишка, - А теперь знай, всем вам будет, что и тебе. Лучше забудьте дорожку к этому саду.

- А тебе что за дело до этого сада. Он не твой. Или ты сторожить его нанялся?

Мишка сплюнул в сторону красную слюну, поморщился.

- Эх ты, дура! Сторожить! - проговорил он тихо.

Яшка, удивленно моргнув глазами, проглотил оскорбление. Что-то в Мишкином голосе было такое, от чего злость погасла.

- Сторожить! - повторил Мишка еще раз. - Видел дураков, но таких, - он махнул рукой и охнул. Яшка, оказывается, здорово дал ему.

- Ладно. С тобой говорить только слова попусту тратить. Но так и знай. Хоть что-нибудь пропадет из этого сада, сделаю из тебя человекообразное. И дружкам своим передай. Не один я бить буду. Всем уже надоело, что вы здесь лазите.

Мишка повернулся к нему спиной и через плечо бросил насмешливо:

- До свиданьице!

Когда Мишка отошел подальше, Яшка крикнул:

- Все равно лазить будем, вам назло! Мишка, поворачиваясь, крикнул в ответ:

- Из одной башки две сделаем, тогда, может, додумаешься, что к чему.

Яшка засеменил за угол.

Мишка присел к друзьям, потрогал шатающийся зуб. Натка участливо смотрела на него. Валя с непрошедшим испугом в глазах любовно жалась к брату и голосом, дрожащим от вот-вот готовых хлынуть слез, спрашивала бестолково:

- Он тебя ударил, да? Тебе больно? - и все старалась заглянуть ему в рот.

Мишка оглянулся на домик Соколовского. Увидел, как там открылась дверь. Из нее вышел человек в белом халате.

- Да отстань ты! - Мишка оттолкнул Валю рукой.- Вон врач вышел.

Валя примолкла. Мишка, нахмурясь, следил за машиной, которая неслышно подошла к дому, также беззвучно развернулась и увезла врача.

- И что это с ним такое? Ведь уже хорошо было. Он уже и на велосипеде стал кататься.

Натка, Гена и Валя враз посмотрели на Мишку, перевели взгляд на домик. И правда, после той неожиданной встречи с ученым в его собственном дворе, они видели Соколовского не раз. Обычно он выходил из дома, ведя за руль старенький велосипед, садился на него и ехал не спеша всегда одной и той же дорогой к бору. Возвращался через час-два немного усталый, но порозовевший. Ребята замечали, что всякий раз после таких поездок он как-то особенно легко, по-молодому соскакивал с велосипеда, с удовольствием оглядывал улицу, небо, потом исчезал в дверях, а через несколько минут в окнах его мастерской можно было увидеть знакомую высокую фигуру. Старый ученый принимался за работу.

Раза два Соколовский встретил их на дороге к бору. Он узнал их. И дружелюбно покивал им головой.

Мишка тогда от смущения стал кумачовым, всю дорогу неизвестно чему смеялся, а под конец, ни к кому не обращаясь, сказал:

- Великий человек всегда прост.

Натка, Гена и Валя сразу поняли, кому предназначались Мишкины слова, и вполне согласились с ним. Соколовский был очень умный. Недаром к нему вот совсем недавно приезжало много людей.

Натка не забыла, как тихая улочка возле дома ученого заполнилась машинами. Из машин стали выходить люди. Все такие серьезные. Кто-то из взрослых сказал, что это делегация из Академии наук СССР. А потом вместе со своими гостями-академиками появился на крыльце Соколовский. Натка заметила, Эдуард Калинович смущен тем, что к нему приехало столько знаменитых ученых. Он застенчиво и взволнованно потирал руки, улыбался как-то по-детски робко.

«Подумать только, - все ворочалась она в тот вечер в постели, - нашим Соколовским весь мир интересуется, а какой-то Яшка-задира у него в саду безобразничает. Патруль сделали, а от него толку нету! Просто стыд один...»

Вспомнив сегодняшнюю Яшкину разведку, Натка закусила губу, посмотрела на Мишку. Тот, будто прочитав Наткины мысли, заговорил вдруг сердито и быстро:

- Много было на свете ученых: и Менделеев, и Пастер, и Эдисон, и Лавуазье. Вы знаете об Лавуазье? - повернулся он к Натке и Гене. - Это гениальный мыслитель. Правда, его казнили во Французскую революцию, потому что он был за короля. Но ученый он на все сто. Он первым назвал неизвестный еще газ кислородом и доказал, что кислород входит в состав воздуха.- Мишка потер раскрасневшиеся щеки ладонями, вздохнул громко, потом оперся руками о песок, закинул голову к небу. - А все же наш Соколовский переплюнет их всех!

Гена что-то сказал насчет того, что каждый ученый по-своему велик, но Мишка перебил его:

- Не спорю. Все, конечно, обогащают науку. Но вы подумайте! Никто до этого не занимался решением полетов в космос.

Натка, не моргая, смотрела на Мишку. Он говорил сегодня необычно. И слова у него были умные, наверно, так и говорят ученые. Все-таки Мишка-цыганенок толковый, недаром он что-то там делает такое, о чем знает дочь Соколовского, а может, и сам Эдуард Калинович.

- А строить ракету! - Мишка восторженно запустил руки в растрепанную шевелюру. - Ух, да вы не знаете, что это такое? Тут ведь надо быть и математиком, и физиком, и астрономом, и... и... Ну, в общем, я вам серьезно говорю: Соколовский всех переплюнет! - Мишка помолчал, уголки его толстых красных губ снова горестно опустились, он хмуро посмотрел на домик ученого и добавил глухо: - Вот только б не болел...

И сразу заговорили все. Натка вскочила на ноги, размахивая руками, закричала, что Соколовского, конечно, волнуют эти набеги Яшки-задиры.

- А что, и волнуют, - тоненько поддержала Натку Валя.- Он для всех старается, а Яшка... - Она решительна стукнула кулачком по песку. - Надо как следует дать ему.

Гена, пряча улыбку, оглядел не в меру расходившуюся Мишкину трусиху-сестренку, отозвался:

- Болеет-то он, ясно, не из-за Яшки. Но, конечно, противно. Такой человек живет в нашем городе. Мы должны гордиться. А тут...

Говорили долго, взахлеб.

- Наш город, - кричала Натка, совершенно искренне называя недавно незнакомый ей город «нашим», - наш город должен быть самым лучшим.

И люди в нем должны жить особенные. А то какие-то Яшки или еще Кротовы. Мы должны перевоспитывать их!

- Такого перевоспитаешь, - плюнул Мишка и опять потрогал свой шатающийся зуб. - Такому бой надо объявлять не на жизнь, а на смерть.

- Ну и объявим! - не сдавалась Натка. - И не только бой, войну самую настоящую.

- Ой, как интересно! - пискнула Валя, глядя на Натку.- А что мы ему сделаем?

- Что-нибудь придумаем, - отозвался Мишка, потянул к себе полузасыпанные песком брюки. - Надо бы с его отцом поговорить, что ли... Все-таки отец и должен понимать... - Он не договорил и, вспомнив о чем-то, заторопился. - Вставай, Валька. Айда по домам. Наверно, уже поздно.

Все вдруг засуетились. Пожалуй, и в самом деле было далеко за полдень. Жара заметно спадала, и солнце клонилось к горизонту, и погода явно портилась. Поднимался ветер, вороша песок. Он сухо и больно колол лицо.

- Хочешь, я схожу к Яшкиному отцу. Я давно хотел, - предложил Гена и невольно смутился. О своем знакомстве с Яшкой-задирой сказал только раз, после Мишкиного выхода из больницы. Сказал, что Яшка не такой уж плохой парень, он просто вывихнутый. Мишка в ответ только неодобрительно свистел. Сейчас, прищурившись, он посмотрел вниз на свои ноги, ничего не выражающим голосом отозвался:

- Ну и сходи.

...Из дома Соколовского кто-то вышел, прикрыл ставню того окна, за которым была спальня ученого. Наверно, больному мешал свет.

Ребята грустно переглянулись.

Продолжение читать здесь

Взволнованный мир

Trackback(0)
Comments (0)Add Comment

Write comment

security code
Write the displayed characters


busy
 

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://go-way.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2020 https://go-way.ru/

������.�������
Designed by Light Knowledge