Главная Отец Мишки
Отец Мишки Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
19.06.2012 16:03

Читать предыдущую часть

Всю ночь не прекращавшийся дождь к утру совсем расхулиганился. Проснувшись, Мишка слышал, как из дождевой трубы с силой била о тротуар вода. На кухне позвякивала сковородкой мама, и запах свежих блинов разносился по всему дому. Она тихонько пела, как всегда, когда что-нибудь делала. Песни у нее были разные, смотря по настроению.

Мишка с наслаждением повалялся еще несколько минут в кровати.

Хорошо, когда мама дома! Не надо рано вставать, тащиться с сумкой на базар, в магазины. Не надо мучаться возле плиты, ожидая, что вот-вот подгорит картошка или закипит суп и, пользуясь малейшим невниманием, предательски выплеснет на плиту самое вкусное - жирный навар.

А еще лучше слушать по утрам тихие мамины песни, не думать: где-то она сейчас, не беспокоиться, а как бы чего с: ней не случилось. Об отце Мишка тревожился меньше: во-первых, он - мужчина и крепче матери, а во-вторых, с детских лет Мишка слышал, что «папа варится в котле». Сначала это пугало его, но потом перестало, потому что как бы: папу ни «варили», он всегда возвращался живой, только немного похудевший, тоньше и выше ростом. Теперь-то Мишка знал, какой такой котел. И он терпеливо ждал того времени, когда папа сможет чаще жить дома, ходить с Мишкой по выходным на рыбалку, неумело помогать маме на кухне и, совершенно не смущаясь, весело гоготать над тем, что вместо одной ложки он положил в суп половник соли.

Мать тихонько заглянула в комнату. Щеки, лоб, подбородок с глубокой ямочкой - все было розовое, словно на нее даже в дождливый сумрачный день солнце кинуло золотистый лучик.

- Ты не спишь? - шепотом спросила она. - Иди-ка сюда.

Мишка соскочил с кровати. Не надевая брюк, два раза поднял над головой руки, глубоко вздохнул и, наклоняясь к полу, выдохнул.

- На, попробуй. - Мама протянула полную ложку душистого клубничного варенья.

- Ой, как вкусно! - Мишка облизал даже черенок ложки. - Ты когда его сварила?

- Вчера. Поставила остудить да и забыла. Отцу думаю послать, пусть там попьет чайку с вареньем. - Серые глаза погрустнели, лоб прорезала морщинка.

- И что это от него ничего нет? Как ты думаешь, а? - и опустила голову.

Мишка внимательно смотрел на мать. Волосы у нее русые, волнистые, собранные на затылке в кудрявый пучок. Одна особенно непокорная прядь так и не закрепилась в прическе. Лежала на виске, задорно подняв закругленный кончик. И вдруг Мишка увидел, что прядь не русая. Тонкие белые нити прошивали ее. Когда же успела поседеть его молодая красивая мама, какие тревоги и заботы обесцветили ее волосы? Он шагнул к ней.

- Ты не волнуйся, мам. С нашим папой, никогда ничего не случится.

Мать подняла голову. У сына, как и у отца, черные волосы, черные отцовские глаза. Так же, как отец, он может быть да мужественным, и нежным. Разве не знает она, как нелегко Мишке по неделям, а то и больше оставаться одному с младшей сестрой. Валя - та слабая. Уезжает мать - ревет, приезжает - тоже. А Мишка - нет. И не заикается, что было трудно, что надоели уборки, базары, стирка.

«Милый, милый мой сын! Вот и сейчас ты тревожишься из-за долгого молчания отца. Но не подаешь вида. И утешаешь меня, взрослую женщину, твою мать».

Она положила на плечо сына маленькую руку.

- Я не волнуюсь, Миша. Я знаю, что с ним ничего не случится. Просто пора уже быть письму.

После обеда мокрый сердитый почтальон принес долгожданное письмо. Из-под огромного капюшона дождевика бурчал что-то по поводу долго неоткрываемой двери. А Мишке так и хотелось чмокнуть его в недовольное лицо: ведь письмо было от папы!

«Надежда моя! - читала мама вслух. - Наденька дорогая! Думаю, что мое письмо застанет тебя дома. Возможно, ты сможешь организовать свои командировки так, чтобы встретить меня. Я завтра выезжаю.

Как ты там, мой будущий комиссар? Отучилась ли плакать, Валюшка? Имей в виду, я тут промок под дождем до костей. Сырости с меня довольно. Намотай себе это на ус.

Целую вас всех. Еду. Нет, лечу к вам, мои славные. Ваш папа».

- Почему едет? - спросила мама.

Мишка не заметил, как дрогнули материнские руки, держащие письмо. Он подбежал к календарю.

- Мам, - сказал он почти шепотом. - Папа будет дома. Сегодня или, в крайнем случае, завтра.

Мать встала. Тоненькая в светлом простеньком платье с васильками, она казалась совсем девочкой. И Мишка уже сомневался, в самом ли деле видел он в ее волосах седые нити или это ему только показалось.

- Папа едет! - снова повторил он и закричал на весь дом: - Валька!

Тревога, так и не замеченная Мишкой, сходила с материнского лица. Зараженная весельем детей, она сама приободрилась. Старалась не думать: время было в деревне самое жаркое. Почему же едет?

«Узнаем, узнаем, - утешала она себя. - Скоро узнаем».

Дождь, стихший часам к восьми вечера, будто отдохнув, с новой силой полил после десяти.

- Ну и погодка. - Мать постучала по стеклу, по которому текли лилипутские реки, речки, низвергались карликовые водопады. - Льет, как осенью.

- Это плохо, мама? - спросила Валя, надевая на куклу новое платье.

- Что же тут хорошего, дочка? Теперь нужно солнце, тепло. В деревнях сено убирают. Хлеб зреет. - Мама стукнула ладошкой по раме. - Наказание да и только. - Она помолчала.- Миша, дай-ка мне плащ, пойду ставни закрою... Папа, наверно, приедет все-таки завтра.

- Я сам закрою, - отозвался Мишка и, схватив длинный мамин плащ, выскочил на улицу. Сквозь частую сетку дождя мутно светились окна Наткиного дома. Там, наверно, еще не спали.

Мишка быстро закрыл ставни на двух окнах. Оставалось еще два, но тут из темноты прямо перед ним вырос кто-то громадно большой.

Повернул голову к окнам, еще не закрытым ставнем, свет электрической лампы упал на его лицо, и Мишка узнал отца.

- Папа! - крикнул он. Большой человек вздрогнул, шагнул еще раз, и Мишка очутился в крепких мокрых отцовских объятиях.

Так и вошли они в комнату, не выпуская друг друга из рук.

- Андрюша,- сказала мама и, вместо того чтобы броситься навстречу, почему-то села на стул. Отец, на ходу сбрасывая с плеч широкий плащ, разом очутился возле, подхватил ее под руки. Краска медленно возвращалась на мамино лицо.

Папа крепко обнял визжавшую возле него Валю.

- Какая все-таки замечательная штука - жизнь! Ты не находишь? - лукаво скосился он в мамину сторону. Та засмеялась. Конечно, замечательная! Пусть разлука и тревоги, но вот она - радость встречи после долгих томительных дней ожидания! Жив ее Андрюша! Жив! Но... здоров ли? - облачком снова набежала тревога.

После ужина отец, вымытый, в расшитой украинской рубашке, раскрасневшийся после горячего чая и варенья, потрепал Мишку по плечу.

- Живем? - подмигнул он ему.

- Живем, папка! - Мишка обхватил обветренную шею отца, прижался к нему.

- Эх ты, кутенок! - провел отец широкой ладонью по Мишкиной спине. - Когда салом обрастать начнешь?

- Никогда. Я хочу, как у тебя, только мускулами. Отец засмеялся.

- Это дело. Давай, давай, комиссар. Сильным будешь, помощником мне станешь. Вырастешь, что отец не доделает, то ты до конца доведешь.

- Андрюша! - позвала мама. Отец взглянул быстро, улыбнулся.

- Все хорошо, Надюшка.

- Но я же вижу, Андрюша. - Она приподнялась, заглядывая отцу в глаза. Голос у матери- был необычным. Мишка враз насторожился.

Отец залпом выпил еще полстакана чая, засмеялся.

- Разведка боем, так? - он погладил мамино плечо и отпустил руку. Мишка заметил, как огонек, светившийся в его глазах, вдруг потускнел. - Скрываться от вас, родные мои, я те хочу. - Отец встал, заходил по комнате (Мишка знал, так он делает всегда перед каким-то неприятным разговором). При этом кожа на его лбу собралась тугой и частой гармошкой. Как-то, когда Мишка был еще совсем маленьким, он спросил у него, водя пальчиком по папиному волнистому лбу.

- Это что?

- Мысли, сынок.

- А у меня нет никаких мыслей, - печально и завистливо проговорил он, нахмурившись изо всех сил, но крутой лоб под черной челкой оставался гладким.

Воспоминание это, далекое и забавное, не развлекло Мишку. Он чувствовал, что папе худо.

- Только вот что, Надюшка, и ты, Михаил, - отец впервые назвал Мишку полным именем, тот сразу выпрямился. -

Трагедии из этого не делайте. Ранение есть ранение, и оно с годами должно было дать о себе знать.

- Голова? - почти без звука спросила мама.

- Да, черт бы ее побрал. Как по поговорке: дурная голова ногам спокоя не дает.

- Но, Андрей...

- Ничего, ничего, Надя. Все будет хорошо, и мы еще повоюем. Так, комиссар?

Мишка машинально кивнул. Мама опустила голову, и совсем зримо проступила в ее волосах седая прядь. Из соседней комнаты доносилось ровное дыхание спящей Вали.

Отец подошел к матери, одной рукой обнял ее голову, другой привлек к себе Мишку.

- Эх вы, чудо-богатыри мои! Уже и раскисли. Негоже так, братцы-кролики. Иначе я никогда вам не скажу истины. А буду врать, врать и врать...

Отец сказал об этом с такой убежденностью, он, который ни разу не произнес ни одного слова неправды, что Мишка, вывернувшись из-под его руки, раскрыл рот.

Вид у Мишки, по всей вероятности, был не совсем нормальный, потому что мама, вздохнув, отняла от головы папину руку и сказала сердито:

- Что ты, отец, говоришь?

Что ж, случилось то, о чем предупреждали врачи. Они решительно советовали перейти на более спокойную работу, куда-нибудь в контору.

Он в гневе разорвал тогда все врачебные справки.

- Мертвая работа - это живое умирание! - сказал и укатил в свой совхоз. Мать не протестовала. Она знала там, в кипучей своей жизни, он продержится дольше, чем если дать ему покой.

Он и не думал уже о болезни. Казалось, она сдалась перед его упорством. И в тот день чувствовал себя, как в восемнадцать лет. И вдруг этот страшный удар в голову.

Потом, придя в себя, пытался отшутиться. Мол, сморила! жара, прилег отдохнуть. Разве ему и отдохнуть нельзя?

Секретарь райкома в своей машине увез его в больницу. Врачам пришлось сознаться: да, вижу плохо, да, язык какой-то тяжелый. Хотя об языке все знали и без него: отец заикался и жевал слова.

Через две недели все прошло. Но врачи настояли на лечении. Потребовало этого даже бюро райкома.

- Поедешь, покажешься профессору. Отдохнешь. Ты еще нам нужен, Андрей Рагозов.

Врачей бы и слушать не стал, но бюро райкома...

- Вот и приехал,- развел папа руками, и такая обида прозвучала в его словах, что мама, всхлипнув, рассмеялась и закрыла папиной рукой свои глаза.

Продолжение читать здесь

Взволнованный мир

Trackback(0)
Comments (0)Add Comment

Write comment

security code
Write the displayed characters


busy
 

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://go-way.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2020 https://go-way.ru/

������.�������
Designed by Light Knowledge