Главная Подвиг казака-землепроходца Семена Дежнева
Подвиг казака-землепроходца Семена Дежнева Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
02.06.2015 10:25

В истории географических путешествий и открытий найдется немного подвигов, подобных тому, который 325 лет назад совершили Семен Дежнев и его товарищи. Будучи людьми неискушенными в географии, они внесли большой вклад в ее развитие, обессмертив свои имена навеки. Речь идет об открытии пролива из Студеного моря, как называли в XVII веке Северный Ледовитый океан, в море Теплое - Тихий океан, пролива, разделяющего два материка.

После того как в 1492 году Христофор Колумб открыл Америку, принятую ошибочно им за Индию, в географии возникло несколько проблем, и, прежде всего, - вопрос о соотношении нового континента с соседними материками: на юге - с Антарктидой и Австралией, а на севере - с Азией. В 1519-1520 годах, во время первого кругосветного плавания, Фернандо Магеллан доказал, что Америка не соприкасается с южными материками. На решение же другой задачи - о раздельном существовании материков Азии и Америки - потребовалось значительно больше времени - более полутора веков. Здесь главным препятствием стали полярные льды, преградившие пути прохода европейским кораблям к месту предполагавшегося стыка двух районов - Аляски и Чукотки.

Загадка мировой географии, по своему значению равная подвигам Колумба и Магеллана, раскрывалась постепенно в ходе географических открытий Северной Азии. На последнем этапе она была завершена Семеном Дежневым во время его путешествия от устья реки Колымы вдоль северного берега Чукотки.

Как все это произошло?

Документы свидетельствуют, что в памятный 1648 год на далекой Колыме в преддверии Чукотки собралась большая артель торговых и промышленных людей, решивших пройти по Студеному морю в «новые землицы», где они рассчитывали на богатые соболиные промыслы и сборы моржовых клыков, высоко ценившихся в то время в Московском государстве. Из «кости моржового зубу», так называли моржовые клыки, пролежавшие в прибрежных иловых намывах и гальке много лет и достигшие перламутрового отлива, выделывались ларчики, рукоятки сабель, женские украшения.

Для поездки к востоку от Колымы торговые и промышленные люди использовали старинные поморские суда - коми. В районе ватерлинии у них имелась «ледовая шуба» - вторая дополнительная бортовая обшивка, по - древненовгородски - коца - ледовая защита.

Эти суда - 19 метров длиной и 6 метров шириной - применялись русскими мореходами для передвижения вдоль побережья и в устьях сибирских рек. От полутора до двух тысяч пудов ржи, овса и соли, ходовых товаров того времени, до 25 человек команды и пассажиров - такова была грузоподъемность одного коча. Кочи строились на сибирских плотбищах - верфях, под ветром ходили на двух холщовых парусах.

Один из них помещался в носовой части, другой - самый большой по размеру - ближе к центру.

Первые далекие походы на кочах в сторону Сибири совершались по Мангазейскому морскому пути, в город Мангазею, срубленную стрельцами и поморами.в 1601 году в междуречье Оби и Енисея, на правом высоком берегу реки Таз. Отсюда и были проложены пути на реку Лену, где в 1632 году мангазейские и енисейские служилые люди построили центр нового Якутского воеводства - многобашенный Якутский острог.

Кочи управлялись большими знатоками Студеного моря, искусными людьми - кормщиками - вожами. Используя сведения, полученные от местного якутского и юкагирского населения, эти люди, вооружившись компасами и картами-чертежами, провели казаков на Колыму, открыв мореплавание между дельтой реки Лены и устьями северовосточных сибирских рек.

В этом великом движении вдоль кромки Азиатского материка принял участие и казак Семен Дежнев, выросший в поморской семье.

До Якутска он служил в Тобольске и пришел на Колыму, начав свое путешествие из Якутска в отряде Михаила Стадухина в 1640 году на маленькую реку Оймякон, на Оймяконское плоскогорье, ныне полюс холода Северного полушария. Отсюда зимой казаки пытались проникнуть по долине реки Охоты к Теплому морю, но, повстречав на пути большие препятствия, в одном переходе от Охотского острога повернули назад.

Поход с Оймякона на север к Студеному морю привел их в устье реки Индигирки, откуда на вновь построенном коче летом 1642 года они поплыли на реку Алазею, а в следующую навигацию - в устье реки Колымы.

В нижнем течении Колымы казаки срубили укрепленное поселение - Нижнеколымский острог, где решили нести «государеву службу» до подхода сюда новых отрядов.

Голодно было на Колыме. Не хватало хлеба, промысловых снастей - соболиных ловушек и обметов, сетей, негде было достать неводов, рыболовных крючков, пороха и свинца. И это понятно. Казак получал маленькое жалование. На год ему по «якутской разверстке» выдавали до двадцати пудов ржи и овса, пять с половиной рублей московских денег-маленьких серебряных монеток-чешуек и двадцать фунтов соли.

Уйдя из Якутска на далекие и долголетние «заморские» службы, он лишался и этого. Рассчитываться приходилось добытыми соболями.
Не прошло и трех лет с прибытия казаков в Нижнеколымск, как сюда нагрянула масса прибывшего с Лены торгово-промышленного люда.

Началось хищническое истребление пушного зверя - соболя. В летние месяцы начала работать ярмарка, на которой обменивались товарами русские торговцы и местное кочевое население. Оживленно и тесно стало на Колыме. Летом 1646 года сюда приехал с реки Оленек приказчик гостя (купца) Алексея Усова Федот Алексеев Холмогорец с двумя десятками «покрученников» - нанятыми на промысел за определенную плату людьми. Они совершили свой поход через всю Сибирь. Переходили из одного города или острога в другой. Торговали и промышляли соболя, пересылая хозяину заработанные деньги. Таких промышленных артелей по всей Сибири было много. Но после открытия Лены и ее притоков, северо-восточных рек, большинство их устремилось в эти края, где не истреблен был еще соболь, где только что начинались торги и промыслы, где каждый завезенный туда товар стоил в двадцать раз дороже первоначальной стоимости.

В год своего прибытия на Колыму Федот Алексеев Холмогорец, ознакомившись с состоянием дела, решил не задерживаться здесь, а идти вперед, на реку Погычу, устье которой, как утверждало местное юкагирское население, лежит где-то восточнее.

Из недавно найденных документов стало известно, что об этой легендарной реке шел большой разговор не только на Колыме, но и в самом Якутском остроге. Приходилось строить догадки о том, как можно было в короткие сроки передать с Колымы только что полученную новость, находясь на расстоянии около семисот верст, через горные хребты, реки и моря. Разгадка этого нашлась скоро. Оказалось, что летом 1645 года с Колымы на Лену совершил морское плавание Михаил Стадухин. Он и был первым источником взбудоражившей всех вести.

Казаки Якутского гарнизона потребовали от воеводы Василия Пушкина немедленной отправки их на реку Погычу, а когда воевода им отказал, подняли восстание, жестоко подавленное.

Воеводская канцелярия записала показания Стадухина, из которых явствовало, что сообразительный казачий десятник, грамотный и решительный человек, открыл новый морской остров против устья впадающей в океан чуть западнее Колымы речки Чукочьей. Это открытие небольшого прибрежного острова, очевидно, одного из группы Медвежьих, вряд ли само по себе привлекло бы внимание воеводы. Ведь таких открытий в те годы было немало. Его привлекло объяснение этого открытия. Стадухин, ссылаясь также и на мнение Семена Дежнева и других своих товарищей, служивших вместе с ним в Нижнеколымске и оставшихся там на службе, полагал: новый морской остров - это часть гигантской Новой Земли, вытянувшейся в Студеном море вдоль всего северного побережья от собственно Новой Земли до Колымы и дальше.

Имелись в виду видимые в прежние годы казаками и промышленниками прибрежные острова, расположенные против устьев северо-сибирских рек - Оби, Енисея, Лены, Яны, Индигирки и Колымы, - остров Белый, острова Таймырского полуострова, возможно, Северная Земля, остров Бегичева, острова дельты Лены, Новосибирские острова и, наконец, Медвежьи острова. Все они представлялись Стадухину и Дежневу выступами Новой Земли, - «камня-пояса» - горного кряжа в Северном Ледовитом океане.

Недавно во время занятий в парижских картохранилищах мне посчастливилось обнаружить одну любопытную старинную карту, на которой единственный раз в русской картографии была изображена Новая Земля Стадухина-Дежнева. Здесь публикуется большой фрагмент этой карты, на которой можно видеть гигантскую Новую Землю, простирающуюся значительно восточнее реки Колымы, вдоль побережья Чукотского полуострова, до Анадырского моря. Эта карта составлена не позднее 1726 года, а скорее всего раньше, крестником Петра I - тульским горнозаводчиком и сибирским купцом Петром Миллером, известным собирателем старинных карт Сибири.

Не потребовалось большого труда, чтобы установить основные источники карты П. Миллера. Ими были два не дошедших до нас чертежа северо-восточной Азии - чертежи Михаила Стадухина и Семена Дежнева, составленные после путешествия этих казаков по рекам и морям северо-востока. Чертеж реки Анадырь и Анадырского лимана Семена Дежнева был послан из Анадырского зимовья в Якутск в 1655 году, чертеж Михаила Стадухина доставлен в Москву самим Стадухиным в 1659-1660 годах. Бесспорно, что эти карты-чертежи XVII века побывали в руках Петра Миллера. И теперь, пользуясь этой картой, мы можем более глубоко понять и по достоинству оценить географические свершения русских мореходов и самое главное из них - поход в пролив между Азией и Америкой.

Переданными якутскому воеводе сведениями о реке Погыче и Новой Земле решил воспользоваться сам Стадухин, который летом 1647 года организовал в Якутске на средства казны и свои собственные большую экспедицию к востоку от рек Лены и Колымы. Он направился в поход немедленно, как только вскрылась Лена, но за недолгую полярную навигацию смог пройти лишь до устья реки Яны, где судно его зазимовало.

В зимние месяцы на нартах он пытался перейти на открытую им реку Колыму, но прибыл в Нижнеколымск поздно. Его товарищ по походам Семен Дежнев за несколько месяцев до него отправился на поиски реки Погычи, как тогда стало известно, «захребетной» реки Анадырь, то есть реки, лежащей за ближайшим горным хребтом.

Узнал Стадухин и то, что после его отъезда из Нижнеколымска в Якутск на Колыме развернулись грандиозные события. Уже в 1646 году мезенец Исай Игнатьев на одном коче отправился искать, новые земли, но из-за льда продвинулся вдоль Чукотского побережья не дальше Чаунской губы. В следующую навигацию Федот Алексеев Холмогорец и Семен Дежнев на четырех кочах с шестьюдесятью торговыми и промышленными людьми пытались еще раз достичь реки Анадырь - Погычи, но льды преградили им путь на восток.

Зимой и весной следующего года поход на реку Погычу - Анадырь готовился более тщательно. В колымо-индигирской тайге Дежнев добыл несколько десятков соболей и продал их на колымской ярмарке. На эти средства он приобрел судно. К этому времени на Колыму приехали с Лены приказчики московского купца Василия Гусельникова Афанасий Андреев и Бессон Астафьев. На их кочах имелись надежные компасы-«матки» в костяной оправе. Отряд увеличился за счет пожелавшего ехать на Анадырь казака Герасима Анкудинова.

Сначала Анкудинов пытался перехватить инициативу Дежнева, стать во главе отряда, пообещав привезти с новой реки большее количество соболей, чем тот. Но нижнеколымский приказчик не согласился и поставил во главе похода Дежнева, выдав ему и целовальнику (таможенному чиновнику) Федоту Алексееву «наказную память» - официальный документ, утверждавший Дежнева в должности приказчика в «новой анадырской землице». Герасиму Анкудинову и его товарищам пришлось идти в общем караване. Всего собралось девяносто человек служилых, торговых и промышленных людей.

Отправление состоялось двадцатого июня 1648 года. К сожалению, мы мало что знаем об этом походе, так как Дежнев писал о нем мало, считая его обычным по тому времени плаванием «в новые землицы». Поэтому приходится ценить на вес золота каждую фразу его отписок (донесений) с Анадыря в Якутск, его челобитных (рапортов) царю Алексею Михайловичу. Но и их явно недостаточно, чтобы понять смысл мимоходом брошенных бытовавших в народе географических понятий.

Дежнев не раз упоминал о Большом Каменном Носе - гористом мысе, полуострове. О каком мысе или полуострове шла речь? Ответить «а этот вопрос нелегко. Дежнев считал Большой Каменный Нос вторым после речки Чукочьей Святым Носом. Надо сказать, что Святыми Носами - их известно несколько, и все они расположены на побережье Северного Ледовитого океана - называли приметные с моря мысы, выделявшиеся из окружающей их низменной тундры своими остроконечными вершинами и вообще заметные при огибании и изменении курса. В районе этих феноменов природы наблюдаются значительные подъемы воды и приливно-отливные противоборствующие течения.

Действительно, Дежнев отмечает эти особенности, упоминая, что у Большого Каменного Носа «сувои великие», то есть господствуют противоборствующие течения. Он указывает также и на то, что, достигнув Носа, вынужден был изменить курс восточный на южный, потому что Большой Каменный Нос «лежит промеж сивер на полуношник». Это означало, что самая оконечность мыса протягивается между севером и северо-востоком. Но таких мысов на Чукотке немало. И, следовательно, могло быть несколько решений загадки. И все-таки после тщательного анализа большинство ученых склонно считать гористый Чукотский полуостров, его крайнюю восточную оконечность, ныне носящую имя Дежнева, Большим Каменным Носом.

Действительно, на мыс Дежнева показывают и отмеченные в его отписках расположенные против Большого Каменного Носа два морских острова, тогда населенных «зубатыми чукчами», так в старину называли эскимосов за их обычай продевать сквозь губы пластинки из моржовой кости. Эти острова, расположенные в средней части пролива, могли быть островами Гвоздева.

Все эти и другие, известные ранее, доказательства пребывания отряда Дежнева в проливе между Азией и Америкой, в связи с находкой карты Миллера, получают существенное подкрепление. Но каким образом?

В 1649 году Михаил Стадухин пытался повторить поход Дежнева из Нижнеколымска на реку Погычу - Анадырь, ничего еще не зная о судьбе своего товарища и ушедших с ним девяноста торговых и промышленных людей на семи кочах. Вначале поход его осуществлялся успешно, но затем встретились почти непреодолимые препятствия. Возвратившись на Колыму, Стадухин отправил в Якутск отписку воеводе Василию Пушкину, в которой сообщил ряд очень интересных подробностей о своем плавании.

В частности, он рассказал, что предельной точкой его похода был район расселения коряков и что от этого района к востоку расположен Камень-утес, то есть гористый полуостров - горный перешеек. На карте Петра Миллера - единственной из известных нам - показано это место расселения чукотских коряков, северной границей которого является морское побережье. Эта небольшая группа чукотских коряков проживала здесь еще в XVIII и XIX веках. Их кочевья доходили до мыса Биллингса на западе и Колючинской губы на востоке.

На карте Петра Миллера, изготовленной по чертежу Михаила Стадухина, показано нечто похожее на очертания Колючинской губы, а западнее этого - кочевье коряков. Тогда совершенно понятно, к какому району следует отнести изображенный на карте П. Миллера горный кряж, по-стадухински - Камень-утес. Это гористый Чукотский полуостров, вдоль берега которого Стадухин не решился идти, потому что, как он писал, коряки не знают конца этому Камню. К тому же, кончилось продовольствие, а зимовать Стадухин на Чукотке не пожелал. Поэтому прав был Дежнев, который написал позднее, что до Большого Каменного Носа «он, Михайло, не доходил».

Совпадает с показанием Стадухина и изображение незавершенного на карте Петра Миллера Камня-утеса - не показан был конец этого Камня, но вместе с тем отмечено, что он омывается водами того же океана, что и все северное чукотское побережье, то есть существует проход из Студеного моря в море Теплое. Это был уже итог не его, Стадухина, достижений, а похода Дежнева вокруг Большого Каменного Носа.

В отписках о службе на реке Анадырь якутскому воеводе Акинфову Дежнев остановился еще на двух моментах плавания. Он напомнил, что, уйдя с Колымы-реки, терпел затем «морские разбои» (кораблекрушения). Об одном из них рассказал Михаил Стадухин в уже упомянутой отписке о своем походе восточнее реки Колымы. Со слов коряков он писал, что летом 1648 года Семен Дежнев и Герасим Анкудинов попали в бурю где-то у побережья, причем «два коча на море разбило, а достальные люди жили край моря, и про них-де мы [коряки] не знаем, живы ли оне или нет»: Это первое крупное кораблекрушение произошло, таким образом, на побережье между мысом Биллингса и Колючинской губой. О втором кораблекрушении сообщает сам Дежнев. Оно произошло у Большого Каменного Носа. На этот раз коч Герасима Анкудинова выбросило на берег и разбило, правда, бедствующих удалось разместить на оставшихся четырех судах.

Самое, пожалуй, интересное в отписках Дежнева - упоминание о двух морских островах. Согласно принятому тогда географическому представлению, встреченные в мористой части побережья острова являлись частью гигантской Новой Земли. Об этом уже говорилось раньше. Думается, что и на этот раз Дежнев не изменил своих взглядов и принял эти морские острова за часть Новой Земли, а противоположный аляскинский берег, который в хорошую погоду просматривается с мыса Дежнева, посчитал собственно Новой Землей.

Кстати, позднее на русских чертежах-картах в районе Аляски наносилась какая-то таинственная Новая Земля, которая уже в начале XVIII века стала называться Большой Землей и только во второй половине XVIII века - Американским берегом. Дежнев не пошел к берегу Аляски, хотя до него оставалось рукой подать, и только потому, что в его задачи не входило исследование безлюдной и голой полярной пустыни. Он стремился в лесные районы, где надеялся на добычу соболя, на открытие «новой землицы», которой хотел ударить челом государю. Вот почему от Большого Каменного Носа в поисках реки Анадырь он повернул на юг.

Шел уже сентябрь - пора штормов, и Дежнев спешил. Через месяц он пришел в район Чукотского мыса, в северную часть Анадырского залива. На последнем переходе разыгралась трагедия. Захваченные бурей кочи разбросало в разные стороны и понесло по бушующему морю.

«Судом божьим, - писал он, - те все наши кочи море разбило, и тех торговых и промышленных людей от того морского разбою на море потонуло и на тундре от иноземцев побитых, а иные голодною смертью померли, и того всех изгибло шестьдесят четыре человеки». Коч Федота Алексеева, как рассказала затем встретившаяся с Дежневым жена Алексеева, вынесло в Анадырский лиман и выбросило на берег.

Сделав из разбитого судна небольшие лодки, люди направились на юг и, очевидно, пришли на Камчатский полуостров, где все затем погибли. Коч Дежнева выбросило на Олюторский полуостров. Вместе с двадцатью четырьмя своими спутниками он отправился на север и через горы прибыл в среднее течение реки Анадырь. В незнакомой местности он потерял еще двенадцать человек. И только зимой следующего года в верхней части реки на небольшом острове, затопляемом половодьем, он срубил укрепленное зимовье и стал ожидать прихода сюда казачьих отрядов.

Так закончился успешно начатый морской поход в «новые землицы», на Анадырь-реку. Этим походом был проложен путь из моря Студеного в море Теплое, обогативший географию сведениями о землях, о существовании которых еще никто не знал в Европе. Географические сведения, собранные Дежневым и его товарищами - Михаилом Стадухиным и другими,- явились прочной основой для развития правильных географических представлений о далекой северо-восточной Азии.

Через десять лет Дежнева сменил на Анадыре новый приказной человек, а Дежнев вернулся в Якутск. Вскоре его послали в Москву с соболиной казной и «рыбьим моржовым зубом», собранным в течение многих лет в устье реки Анадырь на богатом моржовом лежбище.

В годы, когда Дежнев совершал обратное путешествие по Сибири, в Тобольске и в Москве русские землеописатели составляли первые генеральные карты-чертежи всей Сибири и географические описания этой новой земли. В них нашлось и место для показаний Семена Дежнева.

«А от устья Колымы реки, - читаем в одном из них, - подле земли до Носу каменного в полуденную сторону, как льды пропустят, бывают парусом на кочах одним летом, а как льды не пропустят, и тогда ход бывает по три годы до промыслища».

Дежнев совершил подвиг, который в истории познания Земли занял выдающееся место.

Глобус 1974

Trackback(0)
Comments (0)Add Comment

Write comment

security code
Write the displayed characters


busy
 

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://go-way.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2020 https://go-way.ru/

������.�������
Designed by Light Knowledge