Главная Глава семнадцатая 3
Глава семнадцатая 3 Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
27.05.2012 21:09

Читать предыдущую часть

Январь. Снегопады, метели, а когда светит морозное солнце, в бледно-голубом небе горят крошечные огоньки и гудит от бомбовых разрывов стылая земля.

Наши мастерские работают с перебоями: не хватает материалов. В то же время склады ломятся от готовой продукции - ее никуда не отправляют. Говорят, американские самолеты разбили сборочные цехи в Штайере. Разрушены, по слухам, и главные заводы Мессершмитта в Баварии.

Нам это на руку. Мы продолжаем потихоньку портить ответственные детали крыла - нервюры, и кто знает: попади они в сборку и случись катастрофа,- может, нас уже не было бы в живых.

Пожалуй, мы теперь больше стоим, чем работаем. И все-таки у нас, как и раньше, две смены. В середине января меня и Виктора Покатило разлучают на несколько дней: я выхожу с утра, он - в вечер.

...Я лежу на койке и обсуждаю с Савостиным очередные фронтовые новости. По нашим подсчетам, война должна закончиться через месяц, самое большее - через полтора. Каждый день войны для нашей маленькой «вредительской» группы - это лишний огромный риск, это дополнительная смертная опасность. Мы, наверно, так не гнали время, даже работая в команде Пауля. Остаются недели - пять, шесть, ну, семь недель - до полного разгрома Гитлера, и как будет обидно, если накануне победы гестаповцы схватят нас...

- Идут,- прислушиваясь, говорит Савостин.

Я тоже слышу дробный стук колодок: это возвращается вторая смена. Слезаю с койки, спешу в тамбур. Я вижу лицо Виктора, и у меня обрывается сердце от дурного предчувствия: у Виктора такие глаза, какие бывали, когда он отправлялся на работу с восемнадцатого блока.

Мы заходим в самый темный угол уборной.

- Что?

- Не знаю, - шепчет он, - не знаю, как обойдется.

- Что? - У меня начинает все дрожать внутри.

- Понимаешь,- шепчет он,- часа за два до конца работы обермастер притащил со склада двенадцать штук наших нервюр, почти на каждой было по три-четыре провалившихся заклепки. Наверно, бросали на складе, и головки проскочили... Представляешь?

- Дальше.

- Велел все переклепать.

- Что он говорил?

- Ни слова.

- А ты?

- Тоже ни слова.

- Переклепал? - Виктор мнется и молчит.

- Переклепал? - повторяю я.

- Я сделал все по-старому, только поаккуратнее... Ох, Виктор, Виктор, думаю я. Молодец ты, Виктор.

Молодцы мы все же, хорошие ребята, не трусим: боимся, но не трусим. Я думаю об этом и вместе с тем чувствую, что во мне все дрожит.

А вдруг обермастер донесет? Вдруг утром нас арестуют? Но тогда почему он заставил менять заклепки? Если бы он хотел донести, то уж донес бы: в проходной стоит телефон. Обойдется или нет?..

Надо бы немедленно доложить Ивану Михеевичу, но... Мелодично звенит вахтенный колокол: отбой.

- Получай хлеб, и пошли спать, - говорю я.

- Даже есть неохота, - признается Виктор.

- Получай, и пошли...

Не спится. На душе тревожно. А может, обойдется? Конечно, если бы обермастер хотел донести, то он сразу позвонил бы оберконтролеру или в гестапо - проще простого. А может быть, он позвонил оберконтролеру и тот отложил дело до утра? Если оберконтролер явится утром в мастерские - тогда все пропало: он явится, конечно, не один. Что делать?..

Одеваюсь еще до подъема. При первом ударе колокола выскакиваю из барака. Пробираюсь в морозном тумане к блоку, где живет Иван Михеевич. Я почему-то верю, что все обойдется. Я хочу верить, что обойдется...

Иван Михеевич пьет из миски кофе. Заметив меня, тотчас надевает пиджак и фуражку. Мы выходим на улицу.

- Что опять?

Я подробно рассказываю,

- Приостановите порчу,- приказывает он.- Приглядывайся к обермастеру. Ежели все было так, как ты мне сказал,- он не доносил и, наверно, не собирается, а возможно, и вообще ничего не подозревает: могла же в работе случиться ошибка, Его надо как-то прощупать».

В мастерские я прихожу взбудораженным. Обер-контролера, слава богу, не видно: обермастер, рыжеволосый немец из гражданских, с расстроенным лицом стоит у окна и курит сигарету. Я здороваюсь с ним. Он рассеянно кивает в ответ, потом негромко спрашивает, интересует ли меня военная сводка. Я понимаю, что необходимо рискнуть, и говорю «да». Он, оглянувшись, вынимает из кармана газетную вырезку и сует мне...

Нет, не донес. Не донес - это точно... Война близится к концу, и он, немец, и я, русский,- мы оба хотим жить.

Журнал Юность 08 август 1963 г.

Продолжение читать здесь

Люди остаются людьми

Trackback(0)
Comments (0)Add Comment

Write comment

security code
Write the displayed characters


busy
 

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://go-way.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2020 https://go-way.ru/

������.�������
Designed by Light Knowledge