Главная Глава четырнадцатая 2
Глава четырнадцатая 2 Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
27.05.2012 20:05

Читать предыдущую часть

Крулик, с курвы сын,- встревоженно произносит мой сосед, немолодой поляк.

- Крулик, крулик! - тревожно разносится по рабочей площадке, Мы резко набавляем темп, однако не настолько, чтобы со стороны было видно, что мы заметили опасность. Ускоряем шаг, сваливаем в вагонетку камень за камнем и, не подымая глаз, спешим за очередной ношей.

Командофюрер, по прозвищу Кролик, прячется в кусках над обрывом. Он всегда прячется в кустах или за гранитными глыбами, подсматривает, выслеживает, намечая жертву, а затем, выскочив из засады, избивает кого-нибудь в кровь. Обязательно в кровь, без этого он не может.

Мы хитрим. Мы не слишком торопимся. Пусть Кролик думает, что мы всегда так работаем - энергично, но без суеты. Тот, кто слишком торопится, чаще всего и делается жертвой Кролика.

Пополуденное солнце сияет над скалистой стеной. Оно как раз над теми кустами, где сидит Кролик, оно светит нам в глаза и мешает наблюдать за эсэсовцам. Прямо под ним - глубокая овальная яма, там работают штрафники. На самом дне ее - зеленое озеро, очень живописное: зеленое зеркало воды, окруженное бурыми скалами.

Штрафники по крутой дорожке выносят на нашу площадку камни, мы рассортировываем их и грузим с вагонетки.

Мы работаем энергично. Вицек, предупрежденный Иоганном, для порядка покрикивает на нас. Погромыхивает железо вагонеток, постукивают, сталкиваясь, камни. Мы ждем Кролика. Сейчас он спустится по лестнице и кого-нибудь изобьет в кровь, обязательно в кровь.
Вицек прячет резину в карман и закуривает сигарету - значит. Кролик близко. Вот Вицек вздрагивает и, изобразив на лице смущение, снимает фуражку. Я энергично берусь за камень.

- ...восемьдесят шесть хефтлингов за работой,- слышу я, как по-немецки рапортует Вицек.

- Komm her! (Ко мне)! - произносит вибрирующий голос - это голос Кролика.

Я на секунду поднимаю глаза - нет, не меня, пока не меня. Я сбрасываю в вагонетку камень и энергично шагаю к обочине ямы.

Перед хилым, с большими темными болезненными глазами Кроликом стоит Валентино.

- Почему не снимаешь шапку? - спрашивает вибрирующий голос по-немецки.

- Я на работе, командофюрер. Кроме того, я полагал...

Чудак Валентино: разве можно объяснять эсэсовцу?..

Раздается треск пощечины. Я взваливаю камень на плечо.

- Я полагал...- упрямо повторяет Валентино. Лицо его побледнело, одна щека горит.

- Предатели, макаронники! - орет Кролик.

- Я полагал...

Совсем сошел с ума парень! Я энергично шагаю с камнем мимо.

- ...итальянский капитан... Хлопает пощечина.

- ... не обязан... Хлопает еще удар.

- ... перед каждым ефрейтором, - твердо звучит голос Валентино.

Погромыхивает вагонетка. Коротко стучит камень о камень... Эх, Валентино, Валентино!

Кролик уже не дерется. На лице итальянца кровь. Тонкой изломанной струйкой сбегает она из разбитого носа, растекается над верхней губой, срывается каплями с подбородка.

Кролик снизу вверх завороженно глядит своими болезненными глазами на кровь. Кажется, он даже чуть подается навстречу крови.

Мы нагружаемся камнями. Валентино еще стоит перед эсэсовцем.

- Аb! (Прочь)! - гремит вибрирующий голос. Валентино неподвижен.

- Ты оглох, ты... господин капитан! - кричит Кролик.- Ваше сиятельство!

Валентино стоит.

Кролик с бешенством плюет себе под ноги и, повернувшись, шагает к будке Вицека... Молодец, Валентино, настоящий человек, Валентино! Но если бы он все-таки не был итальянским капитаном, все кончилось бы иначе.

Валентино присоединяется к нам. Он тоже носит камни. Посрамленный Кролик, не заглядывая, как он это делает обычно, в будку капо, скрывается в направлении каменного холма. Вицек, выругавшись, возвращается в свою будку.

- Валентино,- говорю я,- спустись к озеру и умойся.

Он не отвечает.

Немолодой поляк, первым заметивший Кролика в кустах, протягивает итальянцу сухарь: этот поляк из Кракова, он еще получает посылки,

- Держи, Валентино,- говорю я.

- Тшимай, тшимай,- говорит поляк.

Валентино кладет сухарь в карман и спускается по обрывистой тропе в яму, где работают штрафники. Сверху мы видим, как он осторожно сходит к зеленому озеру и, придерживаясь за острый выступ скалы, зачерпывает воду... В яме носятся штрафники - это «мёрдеркомандо», команда убийц, свезенных в Маутхаузен из каторжных тюрем; говорят, здесь должны уничтожить их: бывшие убийцы провели за решеткой по десять - пятнадцать лет, они уже старики, убивать больше не могут и поэтому не годятся на должность лагерных надсмотрщиков...

Валентино снова с нами. Я приглашаю его немного отдохнуть в уборной.

Мы сидим на отполированной доске за тесовой загородкой. Я угощаю его окурком, подобранным вчера на аппельплаце. Он затягивается.

Окурок слабо потрескивает.

- Если я выйду живым из Маутхаузена,- медленно говорит Валентино,- я вступлю в компартию.

- Это хорошо, - говорю я.- Тебя должны принять.

- Если выйду.

- Конечно.

Он, обжигая губы, докуривает окурок, но еще не может успокоиться.

- Коммунисты умеют умирать, я однажды видел... Не все люди умеют как следует умирать.

- Да.

- Они умирали хорошо. Партизаны. Я видел. Хорошо умирает тот, кто хорошо, по-человечески живет... Я жил не очень хорошо.

- Ты будешь хорошо жить, Валентино.

- Я буду хорошо жить,- подтверждает он.- Я буду убивать эсэсовцев.

- Мы потом вместе убьем Кролика,- говорю я.- Почему он сказал тебе «ваше сиятельство»?

- Я граф, - отвечает Валентино.- Мне наплевать на графа.

- Не ты ли племянник герцога Бадольо?

- Мне наплевать на герцога Бадольо... Я дам тебе полсухаря.

Мы сгрызаем польский сухарь, поднимаемся с отполированной доски и идем носить камни.

Журнал Юность 08 август 1963 г.

Продолжение читать здесь

Люди остаются людьми

Trackback(0)
Comments (0)Add Comment

Write comment

security code
Write the displayed characters


busy
 

При использовании материалов - активная ссылка на сайт https://go-way.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2020 https://go-way.ru/

������.�������
Designed by Light Knowledge