Главная «Святая» вода
«Святая» вода Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 
21.06.2012 07:08

Читать предыдущую часть

Покататься на коньках Кате в этот день не пришлось: дома она застала генеральную уборку.

Вооружившись щеткой и взобравшись на табурет, Наталья Петровна смахивала со стен и с потолка пыль. Мебель беспорядочно грудилась на середине комнаты, у двери дымилось ведро с горячей водой, лежали скатанные ковры. Торпедик с потерянным видом бродил среди разгрома и тревожно принюхивался к ножкам столов и стульев, занявших непривычную позицию. А рыжий Васька сидел на самом верху буфета, сердито и презрительно фыркал и чихал, наглотавшись пыли.

- А, вот и ты! - обрадовалась Кате Наталья Петровна.- Ко времени пришла... А ну, доченька, скидывай-ка быстренько форму и берись помогать! Всю мебелишку протереть надо. А потом чуточку лачком ее смажем-сдобрим. Такой хрусталь наведем - блеск! Рождество Христово на носу, а у нас грязи-то, грязи - вагон и маленькая тележка! Невпроворот!..

Переодевшись в домашнее, будничное платье, Катя повесила в гардероб форму, сняла ботинки, и, держась за стену, Наталья Петровна тяжело спустилась на пол и протянула Кате щетку.

- На вот, залезай ты, молодая душа, на табурет, а то у меня по старому делу голова кружится. Того гляди, шлепнусь.
Катя влезла на табурет и принялась смахивать со стен пыль. И вдруг ей стало нестерпимо грустно: вспомнилось, как убирались к Первому мая и к ноябрю дома, как помогала маме. Нет, хоть и говорится, что Катя живет в родной семье, и Наталья Петровна любит это подчеркивать,- не становится ей мил этот дом. Чужой он для нее, душный и чужой! Не милы ей эти комнаты с темными обоями и громоздкой, старинной мебелью и обилием икон. В каждую щелочку резного буфета набивается столько пыли - попробуй протри. Дома они с мамой за час управлялись с уборкой, а здесь... Чего стоит один иконостас, думала Катя, неприязненно наблюдая, как Наталья Петровна бережно смахивает с каждой иконы особой мягкой тряпочкой пыль. Вот она отодвинула в сторону икону божьей матери, достала из-за нее литровую бутыль с водой и, перекрестившись, бережно вытерла; потом посмотрела сквозь бутыль на свет и снова потерла со всех сторон.

- Вот, гляди! - торжественно и многозначительно сказала она, поворачиваясь к Кате.- Целый год святая водица стоит, а чистая какая... Слеза младенческая... Будто сейчас из родника.- Она подняла бутыль и опять подержала ее против света, рассматривая. Вода действительно была прозрачная, незамутненная, словно только что налитая.

- А ведь была б не святая, а, скажем, из-под крану аль из колонки, да без креста божьего почерпнутая,- продолжала Наталья Петровна,- давно замутилась бы, зацвела.

- А зачем она вам, тетя Наташа?

- Зачем! Вот сказала. А от хворостей. Объясняла же тебе Алексеевна. Сколько раз, бывалоче, оцарапаюсь или ушибусь чем, возьму да и помочу святой водичкой больное место - глядишь, враз и заживает. И ни боли, ни следа! Теперь и тебя при случае пользовать стану - сама убедишься. Как-то Егорушка свои деревяшки резал - палец повредил. Помазала - враз затянулось.

Катя слушала с недоверием и недоумением и в то же время со странной, ей и самой еще непонятной надеждой.

Когда все в доме было вымыто и вычищено, и отовсюду стерта пыль, и вываляны в снегу ковры, Наталья Петровна поманила Катю на кухню.

- Тут тоже забот полно! - сказала она, распахивая нижние дверцы шкафа, где у нее хранились продукты.- Пшел! - нетерпеливо прикрикнула она на Торпедика, который норовил протиснуться в шкаф.- Ну и надоела мне, Катенька, твоя черная животина! Наш-то Васька спит весь день, а этот шмыгает и шмыгает, и все вроде спрашивает аль подглядывает, выслеживает что... Отвлеченье одно... Ну куда лезешь, Торпеда мохнатая?

И она с раздражением пнула котенка. Тот, обиженно мяукнув, отошел к порогу и уселся там, с неодобрением поглядывая на шкаф.

- Нет, теть Наташа, Торпедик хороший,- попыталась защитить своего любимца Катя, взяв котенка на руки и прижимая к груди пушистую мордочку с огромными желто-зелеными, похожими на спелые крыжовины глазами.- Вы его не обижайте, пожалуйста...

- Без обиды-то ничему не выучишь. Где лаской надо, а где и строгостью,- нетерпеливо отозвалась Наталья Петровна.- Ежели с ними нежничать, они вовсе и мышей не станут ловить, лежебоки хвостатые! Брось ты его, пожалуйста, Катенька! Давай-ка дела кончать.

Кате и раньше приходилось заглядывать в этот шкаф, вместительный, как амбар. Она только никак не могла понять, зачем Наталье Петровне так много продуктов. Пакеты и мешочки громоздились целыми штабелями, на каждом чернильным карандашом написано: «манка», «пшено», «гречка», «мука»... Тускло блестели жестяные, плотно закрытые банки. Целая полка уставлена бутылками с постным маслом, запечатанными сургучом. Теснились глиняные горшочки, прикрытые вощеной бумагой и накрепко перевязанные бечевкой. Вязки сукой копченой колбасы, десятки банок с консервами, а внизу, словно желтые кирпичики, сложены бруски хозяйственного и туалетного мыла. Сахар, соль, спички... «Целый гастрономический магазин,- с удивлением и неприязнью думала Катя.- Дома мама не делала запасов...»

- Вот мы с тобой сейчас, девочка, муку поглядим. Не зачервивела ли, упаси бог. Мука-то нынче не качественная, не то что раньше...

Батюшки! Так и есть, черви! - Наталья Петровна всплеснула руками.- Господи! И что за напасть... И года не пролежала - черви! Ну, беда... Просеять ее, что ли? Да нет, не стоит, поди-ка... Возьми, Катерина, высыпь в ведро, поросенку скормим. Не пропадать же добру... А может, все-таки просеять и на рынок?! - Осматривая содержимое банок и мешочков, Наталья Петровна то и дело сокрушенно качала головой.

Вздохнув, отложила в сторону кулек с попорченным пшеном. Еще один мешок с мукой оказался червивым.

- Убытки-то! Убытки какие, боже мой!- охала она.- После праздников придется подкупить. А то, гляди, не ровен час-война. Слава богу, хоть в стороне мы, и заводов и фабрик в городе нету, один объект - храм наш святой. Все ж, думаю, не станут его бомбами расшибать. Чай, они тоже с богом. По радио вчера передавали, Джонсон этот - верующий. Должен же он пожалеть город святой. А Москве-то наверняка вот уж как достанется. Которые поглупее, им бы все в Москву, в Москву, а там, глядишь, как раз самое пекло...

- Что вы говорите, теть Наташа?! - испуганно перебила Катя.- В Москве ведь и Алеша, и дядя Гриша, и Саня... и вообще миллионы!.. И если атомная...

- Миллионы! А живут не во Христе! Бомба эта, может, спасение нашим душам принесет. Послана будет во искупление...

Катя со страхом во все глаза смотрела на Наталью Петровну: как можно говорить такое?..

И бог вдруг предстал перед Катей страшной, уничтожающей силой, которую надо бояться, которую надо задабривать молитвами, чтобы не натворила зла. Но какой же он тогда всеблагой, если допускает такой ужас - войну? Вот и во Вьетнаме сейчас бомбят и бомбят - и школы, и больницы, и рисовые поля. И напалмом людей жгут!

- Ты смотри никому не говори, что порядком продуктов держим,- не любят этого. И Егору не говори,- блаженный он, наших житейских дел не понимает... Пусть себе бога славит да своими деревяшками тешится. А запасец дома всегда надо иметь. В ту-то войну кто запасливый был, не так тяжело и перетерпел. Выжил. Я за сахар в прошлую войну все, что хотела, имела. Слава богу, догадалась, запасла...

Наталья Петровна и Катя допоздна приводили квартиру в порядок. И когда явились Егор Спиридонович и Маруся, все в доме сияло.

- Вот это я понимаю, чистота! - довольно сказал Егор, пройдясь по комнатам.- Приятно и праздничек встретить... А морозец-то, мамаша, заворачивает, будьте здоровы... Погреться, пожалуй, требуется.- И, сняв пиджак и бережно повесив его на спинку стула, потерев руки, Егорушка подошел к буфету, достал графинчик.

- Многовато пить стал, Егор,- покачала головой Наталья Петровна.- Не полезно это, поди-ка, для голосу.

- Очень даже полезно, мамаша,- отмахнулся Егор, наливая стопку коньяку.- За день-то нервы дергаешь, дергаешь... Это вам не тряпочкой пыль стирать.

- А по нынешним-то временам в вине все и веселье! - звонко откликнулась из спальни Маруся.- На работе - план, проценты давай-давай... За «Динамо» мы со Спиридонычем не болеем. И за «Торпедо» тоже. Только и радости - выпить по маленькой. Без вина и мужик не мужик и баба не баба!

Маруся вышла в столовую потягиваясь, переодетая в цветастый нарядный халат, крепкая, высокая, с румянцем во всю щеку.

- А ну и мне подбрось, Егорушка! - Маруся подошла к мужу и своей полной, в золотых веснушках рукой взлохматила ему волосы.- Эх и люблю погулять, когда время позволяет!.. А что это Катюша, ровно монашка кроткая, в уголке торчит? Налей-ка и ей, Егор, крохотуленькую...

Катя стояла возле буфета молча, не зная, что отвечать.

- С ума ты сошла, Мария! Ребенка с этих лет приучать...- запричитала Наталья Петровна и выхватила из Марусиных рук до краев налитую рюмку. Выпила ее сама одним глотком и сердито поставила в шкаф.

Катя ушла в свой уголок. Включила там лампочку над кроватью и, оглянувшись, достала из-под кофточки смятый, грязный конверт. Днем, когда относила поросенку ведро с болтушкой, заметила торчащий из мусорного ведра разорванный конверт. И как будто что-то подтолкнуло ее,- оглянувшись на окна дома, не видит ли Наталья Петровна, Катя выхватила конверт. Письмо было адресовано ей, почерк Алешин... Она тогда быстро сунула конверт под кофточку и с сильно бьющимся сердцем несколько минут стояла на крыльце, стараясь успокоиться.

Как очутилось Алешино письмо в мусорном ящике? И почему не попало ей в руки? Несколько раз Катя пыталась прочесть его, но Наталья Петровна отвлекала ее ежеминутно, и только сейчас, взяв с тумбочки учебник зоологии и заложив в него письмо, Катя принялась читать.

Если Наталья Петровна и заглянет за шкафы, подумает, что она готовит уроки.

«Здравствуй, милая Катюша! - писал Алеша.- Поздравляю тебя с приближающимся праздником Нового года, с елкой! Шлют самые сердечные приветы и поздравляют тебя тетя Дуся, дядя Гриша и Саня. Катеринка, давно я не имею от тебя новостей! Почему не пишешь? Как живешь?

Справляешься ли в новой школе с математикой? Неужели опять двойки и некому помочь? Мишук недавно приезжал ко мне и о тебе расспрашивал. Говорил, что ты на него последнее время чего-то обижалась, а за что, он толком не понимает. Хочет тебе написать. А может, и прямо приедет навестить. А я живу так же хорошо. Почти целый день в училище. У нас здорово интересно. И ребята мировые, и учителя толковые, все понятно показывают и объясняют. Вот так, дорогая Катя. А как поживает Торпедик? Верно, совсем большой стал котище и распушился? Привет ему! Катя, дядя Гриша и тетя Дуся приглашают тебя приехать на два-три дня погостить в зимние каникулы. Погуляем с тобой по Москве, пойдем в Третьяковскую. Может, и Мишук как раз приедет. Приезжай обязательно. Теперь самое главное. Катюша, я достал билеты на «Евгения Онегина» в Большой театр. И места хорошие... Алеша».

Катя закрыла учебник и задумалась. Все это очень странно! Как все-таки могло случиться, что Алешино письмо оказалось в помойке?

Неужели тетя Наташа нарочно выбросила его, не хотела, чтобы Катя прочла? Не хотела, чтобы поехала в театр? А это может быть? Да, может... Они с Алешей не любят друг друга. «Я уверена,- думала Катя,- тетя Наташа нарочно старается, чтобы мы редко виделись. Она всегда говорит, что Алеша оказывает на меня плохое влияние». Но ведь это просто нечестно, подло перехватывать чужие письма! Лишить ее удовольствия увидеть Большой театр, услышать «Евгения Онегина»...

- Ну, пошумели-погудели, и спать пора,- говорила тем временем в зале Наталья Петровна.- Завтра опять работать! Кому - социализм строить, кому - бога славить...

Лежа за шкафами, Катя слышала хмельные голоса Егорушки и Маруси, звон посуды, звяканье ножей и вилок. Привстав, глянула в щелочку между шкафами и увидела, что Егор с трудом подымает отяжелевшую Марусю.

- Ну, Машенька... Нельзя же так... Ну пойдем, пойдем, милая...

Еле держась на ногах и глупо улыбаясь, Маруся всем телом повисла на руке мужа.

Катя с испугом смотрела на нее. Маруся, которая всегда так нравилась ей, сейчас, с ее воспаленным лицом и мутными глазами, показалась такой некрасивой и противной... Что она там такое бормочет?

- А ведь Костючиху-то, Егорушка, я славно провела, ой, провела!..- повторяла, смеясь, Маруся,- Ой, не могу, провела ее, провела...

- И что несуразицу болтаешь? - сердился Егор.- Совсем тебя развезло. И как ты могла провести Ксению Никитичну? Выпила лишнюю рюмку и несешь околесицу... Идем-ка лучше спать.

- Христосик ты мой! Блаженненький! - продолжала смеяться Маруся.

Егор увел жену в спальню, но и оттуда еще долго доносился громкий Марусин голос.

Катя вышла из своего уголка и, сев к столу, разложила учебники и тетради. Но ей все еще мешал доносившийся из спальни хмельной Марусин смех. И как только Маруся пьет эту гадость? И Егор пьет, и Наталья Петровна. Мама и тетя Варя никогда ничего спиртного в рот не брали...

Отмахнувшись от ненужных мыслей и зажав ладонями уши, Катя попыталась сосредоточиться на задаче. Но это было трудно. Сколько раз представляла себе Катя Большой театр. Огромный, сверкающий огнями зал, парчовый золотой занавес, потолок, украшенный изображениями прекрасных муз - покровительниц искусств... Сколько раз мама описывала ей Большой театр. И вот теперь она его увидит. Сама. Своими глазами. Нет, она ничего не скажет тетке про письмо!.. Не станет ее упрекать, ссориться. Просто в день спектакля незаметно ускользнет из дома и уедет в Москву к Алеше. «Пусть-ка тетка тут поволнуется и побегает,- с внезапно вспыхнувшей злостью подумала Катя. -Так ей и надо будет! Хотела лишить ее такой радости... Да, в этом Залесске, в доме тетки, и, правда, можно задохнуться - Маруся права...» Катя опять перечитала условие задачи. Кажется, все ясно - и первый вопрос, и второй... Все-таки спасибо Мишуку, крепко он ее в прошлом году поднатаскал.

Вот удивится, когда узнает, что у рассеянной его ученицы в новой школе твердая пятерка по математике. И последнюю контрольную написала,, на «пять»!.. Учительница даже вызвала ее к доске и попросила объяснить решение. Оказывается, сама того не подозревая, Катя придумала интересный и необычный ход. Вот это да! Стояла у доски и объясняла! Совсем как Тоська. Только чувствовала - щеки и уши горят... Слушали ее внимательно. Один мерзкий Костиков на его дикой «Камчатке» исподтишка состроил ей рожу. Да, так будет всю жизнь - всю жизнь будут шпынять ее всякие Костиковы, опять с горечью подумала Катя.

После той стычки на большой перемене, когда Валерка так обидел и Катю и Василия Ивановича, она просто видеть его не может...

Подняв голову от тетради, Катя машинально взглянула на киот. Красный, трепетный язычок лампады освещал грустное темное лицо женщины и ее сына. Неожиданная и странная мысль вдруг с необычайной силой овладела Катей. А что, если попробовать?.. Если помазать пятно водой?.. Может быть, исчезнет? Ведь рассказывала же Алексеевна о всяких чудесах. И тетя Наташа тоже рассказывала. Неужели все это сплошные враки? Может быть, все-таки есть хоть маленькая доля правды во всех этих историях? Мама любила говорить: «Нет дыма без огня». Вдруг и правда произойдет чудо? Именно с ней, с Катей. Исчезнет проклятое, отравляющее ей жизнь пятно. И потом, может быть, действительно после погружения в воду серебряной вещи вода приобретает целебную, чудесную силу,- кто-то, помнится, говорил об этом или где-то она читала.

Катя неслышно встала и на цыпочках подошла к иконостасу. Прижимая к груди задрожавшие руки, прислушалась. Мерно всхрапывала в соседней комнате Наталья Петровна, из спальни не доносилось ни звука. Катя потихоньку отодвинула икону и достала заветную бутылку.

Подошла к зеркалу и, стоя перед ним, вытащила тугую резиновую пробку и, смочив руку «святой» водой, провела ею по щеке. Из зеркала глядело испуганное, раскрасневшееся лицо, в больших серых глазах и страх и надежда. И вдруг Кате показалось, кто-то пошевелился сзади, у нее за спиной. Она рывком, чуть не уронив бутылку, оглянулась. Нет, никого! Катя поставила бутылку за икону и отскочила от киота. Прошла в свой уголок, быстро разделась и юркнула в постель. Может быть, «святая» вода действует не сразу и утром она проснется с чистым лицом?

Всю ночь Катя плохо спала. Снились какие-то кошмары. Со всех сторон глядели на нее из углов комнаты уродливые, страшные лица в пятнах. «И ты такая же! Меченая!» - кричал кто-то с маленькими злыми глазками и больно тыкал Катю в плечо длинным костлявым пальцем... Потом ей снилось - она идет незнакомой людной улицей и знает - пятна нет. Катя смело смотрит на прохожих, чувствуя себя равной со всеми.

Идет и краем глаза косится в зеркальные витрины магазинов - там проплывает ее чистое, румяное, без единого пятнышка лицо. Вот она проходит мимо парикмахерской с зеркальной дверью, останавливается и любуется своим лицом. Но что это? Вдруг на щеке опять проступает что-то темное, отвратительное, тень становится все отчетливее, резче - опять пятно! Оно растет, ширится, расползается по всему лицу, и

Катя просыпается в холодном поту, вскакивает с кровати. Скорее, скорее к зеркалу, в одной ночной рубашке, по нахолодавшему за ночь полу!..

- Ты что босая скачешь? Простудишься! - сонно окликает ее из соседней комнаты Наталья Петровна.- Иди в постель, в этакую рань вскочила!..

Но Катя не слышит. Потерянная, с бессильно опущенными руками, стоит она перед зеркалом. Нет, чуда не произошло, проклятое пятно все так же уродует ее лицо, не помогла «святая» вода! Но ведь Катя не верит в бога. А тетя Наташа говорила: «Верить надо, верить! Просить его, молиться...» А если правда очень, изо всех сил попросить? Ну что ему стоит помочь Кате, если он есть, и такой добрый и всемогущий, как говорит о нем тетка? И Алексеевна говорила: «Бог сирот любит, жалеет».

И Катя решилась. Подошла к киоту и, боязливо оглянувшись, умоляюще зашептала:

- Матерь божья, ну помоги мне! Ну сделай так, чтоб пятно исчезло. Я очень прошу тебя! Господи, и ты, Иисус Христос, тоже помоги! Ну что вам стоит? - Она бормотала первые пришедшие на ум слова, слезы горячими каплями падали на сложенные в молитве худенькие руки...

Продолжение читать здесь

Родимое пятно

Trackback(0)
Comments (0)Add Comment

Write comment

security code
Write the displayed characters


busy
 

При использовании материалов - активная ссылка на сайт http://go-way.ru/ обязательна
All Rights Reserved 2008 - 2019 http://go-way.ru/

.
Designed by Light Knowledge